?

Log in

No account? Create an account
Imperia patria nostra
 
[Most Recent Entries] [Calendar View] [Friends]

Below are the 20 most recent journal entries recorded in volodihin's LiveJournal:

[ << Previous 20 ]
Thursday, May 17th, 2018
1:25 pm
Филигрань-2018, короткий список

Завершилось голосование Ф-критиков, входящих в номинационную коллегию лит. премии "Филигрань" (ежегодно присуждается цехом критиков по одному критерию: литературное совершенство). Шорт-лист составлен из текстов, набравших при голосовании не менее 4 баллов. Поздравляю всех финалистов!


Романы:

Дивов О. "Родина слонов"                                                                 

Дворецкая Е. "Княгиня Ольга и дары золотого царства"   

Г.Л. Олди "Свет мой, зеркальце"                                                 

Лазарчук А., Успенский М. "Весь этот джакч" (номинированы все три части)                                                                                                    

Пелевин В. "IPhuck 10"                                                       


Повести:

Музафаров А. "Главный приз"                                                                                 

Елисеев Гр. "Незначительные числа"

Савеличев М. "Кафе "Централь""     

Каганов Л. "Депрессант"       

Наумов И. "Одинокое солнце" 

Плещеева Д., Федотов Д. "Ключ без права передачи"


Рассказы:

Казаков Д. "Страшный зверь песец"                                                                                 

Матыцына П. "Алтайская принцесса"               

Бачило А. "Зимогоры"                                                                                                

Лукин Е. "Великая депрессия"                                         

Наумов И. "Правильный человек"                                                                       

К.А. Терина. "Бес названия"                                                       

Остапенко Ю. "Костяных дел мастер"

В данный момент номинационная коллегии "Филиграни" состоит из следующих лиц: С.В. Алексеев, Дм. Байкалов, Вл. Борисов, Дм. Володихин, Гл. Елисеев, Н. Калиниченко, Ан. Синицын, Евг. Харитонов, Иг. Черный, С. Шикарев, А. Щербак-Жуков.

Оглашение имен лауреатов и награждение пройдут 25 августа.


РЕПОСТ - СУЕТА, НО КАКАЯ ЖЕ ПРИЯТНАЯ!
2:18 am
Вышел сборник "Ведьму - в огонь!" Это образец высокого, изысканного мракбесия

Данные: Москва: изд-во "Анни Арт центр", 2018. 418 с. Вне серий, тираж 1000 экз. Формат 84 x 108 в 32 долю, переплет твердый 7БЦ. Составитель Дмитрий Володихин. Художник Михаил Тренихин. ISBN 978-5-6040016-7-7

Содержание: Дмитрий Володихин, МАЯК ХААРГАД (Повесть, с. 3-44)

Татьяна Беспалова, ЭВЕЛИНА ЛИХО (Повесть, с. 45-94)

Владимир Калашников, ЛИГА ВЫДАЮЩИХСЯ ДЕКАДЕНТОВ. КАРТЫ НА СТОЛ! (Повесть, с. 95-158)

Татьяна Минасян, ДЕНЬ СЕРЕДИНЫ ЛЕТА (Повесть, с.159-206)

Сергей Сизарев, 666 ГРАДУСОВ ПО ФАРЕНГЕЙТУ (Повесть, с. 207-312)

Анна Ветлугина, Дмитрий Максименко, ПРИЗРАК «ДОБРЫХ ЛЮДЕЙ» (Повесть, с. 313-392) Дмитрий Володихин, КАЛИТКА В РАЙ (Рассказ, с. 391-394)

Дмитрий Володихин, «МАЛО ИЗБРАННЫХ…» Мистика в романе Алексея Иванова «Тобол: много званых» (Статья, с. 395-404)

Дмитрий Володихин, ДВЕ РОССИИ. Политика и вера в романе Алексея Иванова «Тобол: Мало избранных» (Статья, с. 405-416)

Аннотация: Иногда так хочется получить немного магической власти над людьми, ведь люди бывают злыми, коварными, несправедливыми! И еще очень хочется взять от жизни то, чего тебе, в сущности, не положено. Но если кто-то другой получил над тобою магическую власть, или, какой кошмар, решил забрать у тебя нечто, вовсе ему не положенное, это беда, и ты сразу понимаешь, что ведьм надо жечь. Беспощадно! Закатывать в асфальт. Обсыпать чесноком. Вбивать по уши в бетон. Втыкать в них осиновые колы, набивать их серебряной начинкой и т.п., далее вкусу. Сразу же возникает два вопроса: во-первых, как их вовремя распознать, во-вторых, кто возьмет на себя работу ликвидатора нечистой силы? Самому? Ох, а вот это опасно. Лучше доверить такое дело профессионалам... Но даже если ты нашел профи, помни: наш мир построен на том, что злой, тёмной мистике противостоит, по большому счету, не факел бесобоя, а нечто гораздо более значительное и важное. Без этого важного вообще, если подумать, нет смысла… Всё, за мной пришли. Извини, брат.

Vitch-1

Vitch-2
Vitch-3

1 РЕПОСТ=0,33 СОЖЖЕННОЙ ВЕДЬМЫ
Wednesday, May 16th, 2018
5:47 pm
Великий человек с "ломотой в голове". Очередной семинар Карамзинского клуба. Напоминание
Один мальчик упал с лесов строящейся церкви, но остался жив. Он стал святым Серафимом Саровским, и о нем известно очень мало достоверного...
17 мая 2018 года, в четверг, в 19.00 Карамзинский клуб соберется, чтобы обсудить  ЖЗЛ-биографию "Серафим Саровский" работы Валентина Степашкина.
Заседание открытое, посетить его могут все желающие.

Еще там будет раздача авторских экз. и продажа сборников "Молот ведьм: новая миссия" и "Ведьму - в огонь!" . Если кто-то желает получить авт. экз. или прибрести книжку, пускай напишет мне здесь, позвонит или напишет на мой домашний электронный адрес, сообщив, сколько книжек нужно.

Клуб собирается в ресторане "Старина Мюллер". Как найти это место: Шмитовский проезд, дом 2. Шмитовский проезд начинается в трех минутах ходьбы от станции метро "Улица 1905 года". Надо пойти в сторону набережной, и третий дом на правой стороне -- пивной ресторан "Старина Мюллер". Там надо попроситься в Vip-зал, туда, где собирается "литературный клуб". Проведут.


Monday, May 14th, 2018
1:22 pm
Моя статья о второй книге романа Алексея Иванова "Тобол". Часть 2
Две России с большой силой показаны автором романа через образы городов.
Вот пестрая, жизненной силой переполненная Москва – глазами остяцкого князя Пантилы: «…этот огромный русский город изумлял Пантилу. Сколько тут всякой зелени – березы, липы, вербы, кругом малина. Раздвигая деревья, громоздились, расползаясь пристроями, просторные причудливые терема со стеклянными окнами, высокими кровлями, висячими гульбищами, крылечками, наличниками и резьбой. Часовни с маленькими луковками. Колодцы. Бревенчатые вымостки улочек, кабаки с коновязями. Амбары, амбары и амбары. Небольшие и кудрявые кирпичные церковки, то белые, то красные. Бегущие тени листвы на траве и легкие облака в ярком синем небе. Лошади, телеги, бабы, детишки, собаки, татары в халатах, гуси, приказные в мундирах, солдаты, купцы, попы в рясах и мужики в армяках. Здесь пахло печным дымом, медовухой, навозом, черемухой и свежими калачами… Здесь все было как-то радушно – пусть и небрежно, впроброс, невнимательно». Такова Россия народная.
Но вот в сердце Москвы ледяная громада Кремля, и через нее проступает силуэт России правительственной, казенной: «В очертаниях Кремля, в его жестких гранях и крутых округлостях. В длинных глухих протяженностях и остриях углов Пантила ощутил потаенное движение, торжественную готовность в любой момент нанести удар, сокрушить и раздавить тяжестью. Узкие бойницы смотрели надменно и безжалостно – в человеке они видели только цель для ружья. “Ласточкины хвосты” и окошки-“слухи” на кровлях напоминали уши настороженных волков. Малые “рядовые” башни проседали под весом своих ярусов, точно их одели в бронированные колонтари. А подступы к Кремлю перегораживали рвы с мутной водой и земляные бастионы с пушками… Зато храмы Кремля были как сети, в которых запуталось солнце».
В старой, допетровской России хоть церкви были «как сети, в которых запуталось солнце», а в Империи, созданной трудами «то мореплавателя, то  плотника» пропал и этот оживляющий морозную реальность отсвет веры. Петр, как рисует его Алексей Иванов, и сам разочарован творением рук своих: «Его столицу размывали наводнения. Пышные дворцы – на самом-то деле деревянные, только оштукатуренные под камень – покосившись, тонули в зыбкой почве. Мощёные мостовые горбились и расползались. Фрегаты, украшающие Неву, были построены из сырого леса, и через десять лет их ожидала участь мишеней для пушек Кроншлота. А сподвижники государя, князья и графы, генералы и адмиралы, воровали, будто подлые холопы».
Русские принесли Сибири хлеб, Христа милосердного, неуемную тягу к знаниям, к творчеству, к раздвиганию пределов. Этим оправдано их владычество в Сибири. Но, с настойчивостью показывает Алексей Иванов, здесь нет заслуги России государственной, казенной, сухой в уставах и корыстной в побуждениях. Нравственное право главенствовать в Сибири и насаждать там свою культуру дали русскому народу лучшие свойства и качества второй России: мастеровитой, дерзновенной в вере своей и в любви, и в желании познать мир.
По Иванову, русская власть, большей частью, подла, а русский народ, большей же частью, имеет добрую сердцевину и способен к великим делам. И то, и другое, не без исключений – Алексей Иванов вообще не любит черно-белой гаммы, в его романах сплошь многоцветье, главное едва пробивается сквозь хаос второстепенного, – но ведь исключение самим фактом своего существования подтверждает наличие правила…
Что ж теперь, констатировать позицию «старого интеллигента» и начертать диагноз фосфоресцирующей краской на лбу романа? Всё, конечно, упроститься, всё станет как бы яснее, но… простота редко заключает союз с истиной.
    Алексей Иванов вообще плохо «диагностируется». Он ведь не западник в полной мере, хотя «обобщенный Запад» на страницах своих романов не критикует, но и не почвенник в полной мере, хотя от почвы не оторван, совсем не белый монархист, но и не красный советист, не государственник, но и не анархист, не прогрессист ни в малой степени, но и не консерватор. Алексей Иванов вроде колобка – ото всех сбежал, ни к кому не пристал, живет «меж лагерей»: «раб Божий, обшит кожей», ума палата, да без царя в голове; ко всему глазок-смотрок, аршин не общий, да и тот в землю закопан на серёдке улицы, от кабака к храму ведущей. Поумневший Левша отделился на хутор, но всё забыть не может, что у англичан ружья кирпичом не чистят!
    Нет, какой уж тут «старый интеллигент»! Тут всё сложнее.
Вот, кстати, не может не радовать, что автор романа отошел от старинной интеллигентской традиции показывать старообрядчество как некую среду, сохраняющую высокие, прекрасные смыслы – рядом с грубым, простоватым и «садически жестоким» миром патриаршей (а затем синодальной) Церкви. В «Тоболе» мир староверов подан как чудовищное искажение христианства, причиной которого стало свирепое давление государства. Алексей Иванов не находит никакого оправдания массовым «гарям» старообрядцев: в них, как показывает автор книги, нет ничего героического и прекрасного, это просто дикий акт коллективного самоубийства, рожденный самой черной, самой жуткой бесовщиной, пустившей корни в старообрядческой среде. Вплоть до явления бесов-соблазнителей среди бела дня в общинах, начинающих готовится к гари…
Иной раз прелесть сплошного отрицания окружающей жизни, как оскверненной и помраченной, столь сильна, что ее уже не вылечить ничем, и если тело «зараженного» ею человека можно спасти от «гари» физической, то душа его уже ничем не спасется от огня духовного, потому что в ней больше нет желания свернуть с гибельного пути. Так, с вожаком староверов, Авдонием, происходит обесовление, а влюбленная в него Епифания не может избавиться от злобной мстительности даже в монастыре.
Совершенно так же Алексей Иванов не склонен любоваться язычеством древних народов Сибири: остяков, вогулов и так далее. Нельзя сказать, что он рисует языческие обычаи бессмысленными и безобразными, нет, он даже высвечивает своего рода поэзию, с которой коренные народы воспринимают природу тайги в нераздельном ее слиянии с полуневидимыми таинственными обитателями – «божествами», «духами». До определенного порога всё это может выглядеть даже красиво. Так, например, если глядеть на мир глазами остяцкой девушки Айкони, слушать ее ушами и вдыхать ее носом, то рождается изысканно прекрасное полотно: «Сильная и храбрая Айкони жила, как хотела в домике на сосновом острове среди дивного болота. Там пахло водой, хвоей, древесной прелью, дымом костра. Там шумели под ветром ельники, плыли облака, и на папоротники с тихим шепотом падали дожди; там хлопали крыльями журавли, рысь точила когти о ствол, скулили волчата в логове, шуршали мыши и ухала сова, низко пролетая над берегом; там поскрипывали, оседая, заплесневелые буреломы и духи тихо пели свои вечные песни».
Вот только рядом с этой чудесной картиной в душе Айкони живет злое колдовство и равнодушие к страданиям других людей, в том числе и тех, кого измучила колдовством она сама. Айкони становится причиной отпадения от Христа, то есть гибели духовной (за которой вскоре последовала и физическая гибель) добряка-малоросса Григория Новицкого, а через него, опосредованно, Айкони, не желая того, погубила и собственную сестру-близняшку Хомани, но немало о том не переживает. Ведь она, Айкони, – сильная, свободная, непокорная… и если надо в уплату за силу и свободу вырастить в груди ком зла, что ж, значит, так тому и быть. Не только и даже не столько трудные обстоятельства жизни привели душу Айкони в сердце тьмы, тут другое важнее: она с детства самим погружением в язычество научена тому, что обращение к нелюди за помощью против людей – дело, в общем, приемлемое.
Другой представитель языческого мира, вогульский князь-шаман Нахраб, горбун и смельчак, обладает даже обаянием дерзкой отваги, победительной силы, позволяющей ему успешно хранить порядок в своем лесном краю. Но так же, как и с Айкони, положительные свойства натуры Нахраба хороши… до определенного предела; когда предел этот достигнут, Алексей Иванов выводит на арену потаенную сущность Нахраба, а именно сущность безжалостного убийцы, опять-таки, не брезгующего направлять силу темной нежити на людей.
Язычество, по Иванову, не принесло счастья и процветания древним народам Сибири. Напротив, слившись с ландшафтом, полагаясь на помощь нечистой силы в обыденных делах, сибирские племена постепенно утрачивали навыки сложного хозяйства (например, металлургии), а также способность создавать и поддерживать высокоорганизованный общественный строй. Что дает лес, -- то и хорошо; где удобно маленькой общинке, живущей тихо в нищей болотной стране, -- то и хорошо… И уже лица не поднять к высотам духа, горизонта не увидать, сколько-нибудь сложных задач развития не поставить… да куда там: даже от медленного вымирания не удержаться.
Русские, с их иконами, пищалями и хлебом, взбаламутили эти необозримые таежные пространства, многое переделали под себя, под свою веру и правду, зато они дали всем местным жителями перспективу чего-то большего, нежели простое гомеостазное существование. 
Впрочем, Алексей Иванов показывает, что в судьбах Сибири начала XVIII века была альтернатива русскому пути. Стремительно поднималась  джунгарская держава, и ее бурному развитию отдана очень значительная часть романа. Порой автор книги на время даже оставляет роль писателя… и, увлекшись принимает на себя обязанности «экскурсовода» по истории джунгар: посмотрите налево, там длинная путаная генеалогия их вождей, посмотрите направо, там масштабные войны джунгар с соседями… И выдаёт на гора многословную «справку», вызывая желание перелистнуть несколько станиц и вернуться к повествованию в том месте, где экскурсовод говорит: «Спасибо за внимание», -- прощается и вынимает писателя из-за ширмы. Собственно, Алексей Иванов почти кричит: вглядитесь, это важно! Джунгары могли бы потеснить русских в Сибири, они были чрезвычайно сильны! Он рисует величественную фигуру джунгарского полководца Цэрэна Дондоба, разъезжающего повсюду на белой верблюдице, сочетающего в себе холодную суровость к любому врагу джунгар с глубоким умом прирожденного стратега. Цэрэн Дондоб воевал всю жизнь и однажды добился величайшего триумфа: взял штурмом Лхасу. Это по-своему симпатичная фигура в пантеоне политиков и полководцев старинной Сибири. Цэрэн Дондоб сталкивался с русскими на поле боя, но пришел к выводу, что война с ними не нужна джунгарам. У русских свой мир, у джунгар – свой, их дом – «бесконечная степь», и если они,  по соображениям тщеславия, вторгались во владения русских, то из их военного предприятия не выходило добра, так что лучше бы джунгарам покинуть «эту непокорную землю».  Не по слабости своей – по мудрости!
В книге очень хорошо чувствуется растущее христианское чувство автора. Оно прочитывалось и в первой части «Тобола», но во второй очевидным образом нарастает[1]. Алексей Иванов вводит в повествовательную ткань и лукавые проделки нечистой силы, и большие чудеса, совершенно однозначно трактованные с позиций православной мистики. Одно из таких чудес – свеча, с которою в руке скончался святой Иоанн, митрополит Тобольский; она продолжает гореть и после его смерти, пламя ее не иссякает днями,  неделями…
Христос во второй книге «Тобола» -- активно действующая сила, милосердная Личность, а не какой-нибудь абстрактный этический принцип. Он не всегда исполняет просьбы людей. Но всегда слышит их и откликается на их чувства, намерения, поступки. Иными словами, воздает по вере и делам не только за гробом, но в «текущей» реальности. Алексей Иванов, таким образом, продолжает идти по дороге, которую проложил Иван Шмелёв в повести «Куликово поле».
А для «старого интеллигента» это уж совсем не подобающий маршрут…

***
Прав ли автор «Тобола», говоря о страшном расколе, пролегшем меж двумя Россиями? Прав ли, что обличает правящую элиту Империи, давая ей уничтожающие характеристики? Или, может, переборщил? Речь-то идет не только о XVIII столетии, но и обо всем, что происходило на нашей земле с тех пор, вплоть до наших дней… вплоть до наших дней.
Если прав, то как же так выходило, что Империя столь долго жила в стоянии высокого цветения, была сильна на войне, могущественна в политике, изобильна в культуре? Может, все-таки имперская элита России не так плоха, как ее малюют?
Если неправ, то отчего Иван Солоневич последними словами честит ту самую имперскую элиту, прогнившую, по его словам, до основания?  Стало быть, какая-то хворь всё же ее поразила?
А вот тут пускай читатель разбирается сам. Автор этих строк сказал о романе «Тобол» все необходимое, и осталось лишь обозначить собственную позицию.  Идеальных государств на этом свете не было, нет и не будет. Империя никогда не создаст рая на земле, ее дело – ад на землю не пускать. В этом смысле Российская империя была устроена лучше многих государств своего времени, в том числе самых «прогрессивных» европейских. Но в ней именно с Петровского времени начала никнуть живая вера, а Церковь православная подверглась дикому, ни с чем не сообразному унижению. Россия так устроена, что в ней существует только два заградительных барьера для чиновничьего воровства, предательства, безделья. Первый из них – вера, ибо Господь воровство, измену, леность и прочие слабости правительские поставил во грех; верующий чиновник да помнит об этом! Вторая же преграда – грозная, карающая рука государева. И вот вопрос: что лучше – возрождение веры или постоянное, из поколения в поколение, «санирование» элиты с помощью больших чисток? «Гроза» -- полезная вещь, без нее не обойтись, но вера важнее: вера у нас, русских, в основе всего, и ее должно быть больше в людях.
Гораздо больше.
Тогда и подлости поубавится.

Часть 1:
https://volodihin.livejournal.com/1337957.html
1:16 pm
Моя статья о второй книге романа Алексея Иванова "Тобол". Часть 1
ДВЕ РОССИИ
Представьте себе, что у вас убили сына.
Совершенно не важно, мужчина вы или женщина. Вы человек, и этого достаточно для того, чтобы горе ваше было огромным.
Возможно, утешением для вас, пусть и слабым, послужат обстоятельства его гибели. И… конечно, его уже не вернешь, но все же героическая гибель солдата, ушедшего из жизни в бою, спасая товарищей, проявляя в последний час лучшие качества своей личности, наверное, подсветит кончину родного человека пламенем высоких смыслов…
Но это, знаете ли, «работает», если не вглядываться и не вдумываться в суть происходящего. Герой – и ладно. И не будем ворошить. Если всё произошедшее для вас пребывает… как бы в легком тумане, если вы не обо всем информированы, что ж, может быть, легче смиритесь. И рубец на душе вашей не станет слишком уж глубоким. Как знать? Но возможно, возможно…
Что с вами станет, если вас просветить до конца о корнях той войны, на которой убили вашего сына? И не в общих словах, а со всею конкретикой. Допустим, некий государственный муж весьма высокого статуса, развязал боевые действия и создал тем самым новую «горячую точку» из соображений пошлой корысти? Ему надо больше денег. Он вор по натуре своей, вор от корней до кроны, и он готов послать тысячи людей на смерть не за интересы своей страны или своего народа, а просто потому, что их смерть весьма прибыльна. А холопы, отправившиеся умирать, они ведь довольно многочисленны… стоит ли так уж скрупулезно усчитывать, где, когда и сколько их мать сыр-земля упокоила? Чай, мамки новых нарожают!
Вот ради умножения его денег, вашего сына-то и убили. Не ради отечества, не ради народа, не за веру, не за правду, не за справедливость, не за свободу, наконец, был опущен занавес его судьбы, а просто за денежки. Тупо израсходовали парня вместе с другими «боевыми единицами», когда перед взыскательными очами высокопоставленного чиновника нарисовался ощутимый барыш. И всё. И точка.
Ну, как вам?
Вы, кажется, не рады?
Что, своими руками готовы истребить злодея? Или же чувствуете, как нравственный стержень, доселе помогавший вам пережить трагедию, рассыпается, и душа ваша рушится в бездну?
Тогда, для полной ясности, добавим в картину вашего горя еще один мазок: моральный-то урод, погубивший тысячи молодых ребят, он, оказывается, вовсе не исключение из правила, не оживший раритет из Кунсткамеры. Нет, вовсе нет! Он – квинтэссенция системы. В нем, пусть и в карикатурном виде, утрированно,  гипертрофированно, шаржированно, воплощается общий порядок. Это не просто личность, он – то, что рядом с вами живет припеваючи, вами правит, да еще и не прочь с вами подружиться, если вы, конечно, небрезгливы и не потянетесь к его деньгам. Вот только деньги трогать не надо! Серьезно.
Иными словами – вор живет как общественная норма, с которой вы уже почти примирились. Или, может быть, вам для этого немногого не хватает. Вы понимаете, что это грех, но готовы сказать себе: да грех-то сей невелик.
Пока, разумеется, это чудовище не погубит вашего сына...
Именно этот эпизод – гибель Петра Ремезова, сына тобольского «архитектона» Семена Ульяновича Ремезова, и является тем ключиком, который «заводит» музыкальную шкатулку сюжета во второй книге романа-пеплума Алексея Иванова «Тобол».
Петька Ремезов вместе с тысячами других бойцов погиб в дальних краях, на войне с джунгарами, притом на войне, которая не нужна ни России, ни джунгарам, и вызвана искусной работой китайской дипломатии, сумевшей подкупить сибирского губернатора князя Матвея Гагарина, высокородного Рюриковича. Семен Ульянович, не зная сути дела, бывало, пытался сдружиться с князем, уповая на то, что у Гагарина «не казенная душа», размах, ум, деловая хватка, что он может оценить затеи самого архитектона, помочь в их осуществлении. Итог вышел скверней скверного. Словами Семена Ульяновича, обращенными к Гагарину, Алексей Иванов мудро подмечает: «Почему семь грехов смертными называются?.. Потому что ведут к гибели всего, а не токмо души грешника… Вот ты – хороший человек, добрый… Поначалу вроде даже весело было, хоть ты и воровал. Ну, конечно, кто-то зубами скрипел… кто-то плакал… однако же дела совершались, о чем-то мечталось, – вроде, и потерпеть можно твой грех. Но дьявола-то не унять. Церкву ему промеж рогов не построить. И глядишь – все благие начала в прах брошены, а певцам в глотки свинец заливают…»
Князь Гагарин ради своих прибылей и ради привычки к самовластию, порушил дружбу с Ремезовым задолго до того, как тот узнал, что сын его Петька погиб из-за подлости губернатора. Семен Ульянович, по воле своего вельможного «друга», оказался в каземате и надолго утратил возможность довести до конца главный проект своей жизни – строительство Тобольского кремля: деньги, отпущенные «сверху» на затею зодчего, были истрачены на взятку фискалу. Фальшивой оказалась дружба.
Но Семен Ульянович и сам кое в чем виноват. Ведь он с воровским грехом Гагарина мирился, более того, даже помогал князю уйти от наказания. И ему сам Бог, по его дерзкой просьбе показал, насколько виноват князь и насколько виноват он сам, ввязавшись в грешные делишки Гагарина. Именно в том месте, где Семен Ульянович помог соорудить тайный подземный ход ради спасения губернатора от очередной «проверки из центра», вплотную подобравшейся к его воровству, рухнул Покровский храм, возведенный по проекту Ремезова.
Какого еще знака просить свыше? Знак получен
Конечно, «Тобол» -- эпопея о Сибири и на сибирском материале «поставленная». Но социальная суть высказывания, сделанного Алексеем Ивановым, относится не только к Сибири, но и ко всей России. Вернее, к двум разным Россия. Одна из них, казенная, холодная, тяжкая, давящая влита в мехи государственного аппарата, и морозное дыхание ее чувствуется от низов военно-чиновного мира до самого верха. Вот ее-то и представляет Гагарин. Другая, народная, богато одаренная творческим духом, рвущаяся раздвинуть пределы умственные и географические, работящая, исполненная веры, прощающая обиды и умеющая любить крепко, до самозабвения, представлена Ремезовым, который до старости полон желания творить новое и учиться новому, а также митрополитом Филофеем, который миром, без вооруженного принуждения, но настойчиво добивается крещения вогулов: жизнь свою на кон готов поставить, мучиться в тяжких хожениях по тайге, но от долга веры ни за что не отступится!
По Алексею Иванову, вторая Россия не должна потакать первой в ее грехах, иначе выйдет то, что произошло с Семеном Ульяновичем: храм, им построенный, имея ложь в основании своем, разрушился, а возведение тобольского Кремля до крайности затянулось, хотя и было счастливо завершено – в конечном итоге.

Часть 2:
  https://volodihin.livejournal.com/1338349.html
    






[1] Сам Алексей Иванов публично позиционирует себя как человека верующего, хотя и не воцерковленного. Таков был, например, его ответ автору этих строк, заданный на встрече А. Иванова с читателями 17 февраля 2018 года в московском магазине «Библио-глобус».

2:58 am
Погладить ягуану
Был я в Доминиканской республике.
Там, как говаривал Колумб, рай земной, иначе где ему еще быть? И я убедился в правоте старика Христофора.
Прежде всего, я мечтал повторить подвиг мальчика, который написал в соцсетях, что счастлив, ибо "погладил ягуану". Я ее тоже погладил, и тоже счастлив, оно, если что, того стоит, ребята.
Посмотрел пеликанов, сидящих на столпах полузатопленного храма (по одному на столп), а над пеликанами парили драко... эээ... фрегаты.
Ходил на лодке по мангровым зарослям, и цапли улыбались мне с берега.
Поборолся с океанским прибоем, столь сильным, что море под ноги бросало куски кораллов. Прибой ударил меня в ухо, а кораллы удалось выхватить из моря и довезти домой.
Съел два пуда манго и несколько кусочков козлятины. Познал ром, но остался жив.
Прошелся по первому городу европейцев в Новом свете и посидел в гаитянском ресторанчике. Увидел монету XVII века с затонувшего испанского крабля, но не купил, потому что дорого, хотя жутко хотелось купить: очень уж красивая и настоящая.
Отдал дань белому песочку с ультрамариновой каймой и антуражными кокосовыми пальмами. А что, собственно? Пальмы нарядные и очень разумно расставлены.
И - нет, не загорел! На что он мне, этот загар?
Сидя там, очень скучал... по Москве.
Saturday, May 12th, 2018
1:16 am
Великий человек с "ломотой в голове". Очередной семинар Карамзинского клуба
Один мальчик упал с лесов строящейся церкви, но остался жив. Он стал святым Серафимом Саровским, и о нем известно очень мало достоверного...
17 мая 2018 года, в четверг, в 19.00 Карамзинский клуб соберется, чтобы обсудить  ЖЗЛ-биографию "Серафим Саровский" работы Валентина Степашкина.
Заседание открытое, посетить его могут все желающие.

Еще там будет раздача авторских экз. и продажа сборников "Молот ведьм: новая миссия" и "Ведьму - в огонь!" . Если кто-то желает получить авт. экз. или прибрести книжку, пускай напишет мне здесь, позвонит или напишет на мой домашний электронный адрес, сообщив, сколько книжек нужно.

Клуб собирается в ресторане "Старина Мюллер". Как найти это место: Шмитовский проезд, дом 2. Шмитовский проезд начинается в трех минутах ходьбы от станции метро "Улица 1905 года". Надо пойти в сторону набережной, и третий дом на правой стороне -- пивной ресторан "Старина Мюллер". Там надо попроситься в Vip-зал, туда, где собирается "литературный клуб". Проведут.

И... нажимайте кнопку репоста с лютой силой!

Friday, April 27th, 2018
8:40 pm
На две недели убываю из сети
Не шлите писем, я их не увижу.
Потом вернусь в онлайн, и всё будет хорошо... наверное.
Wednesday, April 25th, 2018
9:22 pm
Сборник "Молот ведьм: новая миссия": выдача авторских экземпляров, раздача и продажа
Господа А. Сибгатуллин, И. Прососов, Н. Степанов! Уже не говоря о г-же Г. Белоус!
Завтра, вот здесь:
https://volodihin.livejournal.com/1336170.html
...будет выдача авт. экз. Бесплатно - по три штуки. Если надо еще - по 150 руб. ЗА 1 экз. Отметьтесь сегодня здесь или же вот прямо сейчас, т.е. до 23.00 позвоните мне, чтобы я знал, сколько кому книжек везти.
Все прочие: итак, 1 книжка - 150 руб., пишите, если кому-то завтра понадобится. Вот прямо здесь пишите, вот прямо мне звоните.
Описание книжки и ссылка на обложку:
https://volodihin.livejournal.com/1335700.html

РЕПОСТИТЕ: ИЗВЕСТИЕ-ТО ХОРОШЕЕ!
Monday, April 23rd, 2018
3:41 am
О фильме "Тренер"
Я никогда не был поклонником Д. Козловского как актера. Ну не мое, извините за вкусовщину.
Но поклонником его как продюсера и режиссера я, посмотрев "Тренера", стал. Определенно.
Сюжет - с "бородой" на пятнадцать аршин: звезда спорта скатывается с пьедестала, падает в ничтожество, оказывается тренером провинциальной команды и совершает с нею чудо. Что тут, казалось бы, придумаешь? Возможные ходы известны до начала просмотра. А вот Козловскому удалось сделать сильную вещь за счет трех правильных действий: во-первых, это русский национальный романтизм на спортивном материале, т.е. то, что нашему кинематографу более или менее удается и публикой востребовано, притом это нацромантизм без оговорок и полутонов; во-вторых, тщательная проработка второстепенных персонажей - так, чтобы их выкрутасы радовали глаз (особенно хорош старенький Ильин, я просто любовался им); в-третьих, это отличный саунд-трек (а когда толпа неюных дядей-болельщиков распевает "Последнюю поэму" Тагора, это вобще восторг). В общем, рекомендую.
Да, кстати, в тот же день я смотрел "Опасный бизнес" со звездной командой: Шарлиз Терон, Аманда Сайфред, Дж. Эдгертон... И сюжет, вроде, непредсказуемый, и работали актеры (за несколькими, правда, исключениями) вполне добротно. Но... фильм разваливается на отдельные небезынтересные картинки, а художественного единства у него нет. В моем сознании наш "Тренер" обошел это относительное приличное призведение с заметным отрывом.
3:18 am
О романе Дмитрия Казакова "Оковы разума"
Это в полной мере НФ, только "мягкая", гуманитарная, по сути фантдопущения - лингвистическая. Дмитрий Казаков столь прочно связал речь и мышление, что сделал весьма правдоподобным не только привычное подавляющее влияние мышления на язык (как на нечто управляемое, как на орудие), но и... нечто прямо противоположное, а именно подавляющее влияние языка на мышление. Притом влияние - разрушительное.
В "Оковах" разума действуют некие условные пришельцеобразные "чужаки", весьма вероятно - земные создания, да, впрочем, для сути романа это и не важно: ИП они или подукт чьего-то тайного производства на старушке Земле. Это просто до предела заостренная версия "темных захватчиков". Важно другое: вторжению сопротивляются прежде всего не военные с танками и пушками, а культура (в первую очередь, язык) порабощенных (видимо, не просто так "чужаки" в первую очередь сравнивают с землей храмы и университеты). Культура и язык могут быть подавлены и разрушены, а могут, имея мощную традицию и мощные резервы резинстентности, освоиться внутри культуры "чужаков", найти ее уязвимости, найти способы выживания внутри нее, найти пути спротивления ей.
Главный герой романа, не боевик и не офицер, а ученый-лингвист некой усредненной восточноевропейской страны способен сопротивляться, поскольку он является осознанным носителем культуры и языка, критически мыслящей личностью, волевым интеллектуалом, который перебарывает любые попытки "отформатировать" свою личность на чужой манер. Его сила -- сила ума, знаний и Традиции. Выдерживая клоссальное напряжение, он все-таки работает на сохранение человеческой нормы.
О "вторжении" ли идет речь каких-то там очередных "элаенов"? О, нет. Казаков сделал очень умную вещь о современных способах подавления огромных масс людей без помощи оружия: просто путем внедрения искусственно созданных паттернов "глобального форматирования" в сторону упрощения человеческой личности, в сторону разрушения ее сложности. И, одновременно, задал императив: надо сопротивляться. Особенно - интеллектуальной элите. Сложность должа быть сохранена, отупление - маршрут в пропасть, необхдимо цепко держаться за всю полноту родного языка, за многоцветье родной культуры (и истории, добавлю я как профессионал в этой области), за традиционную норму, включая и ту ее часть, что относится к семье, за веру.
Я довольно долго воспринимал Дмитрия Казакова в основном как автора фэнтезийных боевиков. Не в смысле осуждения: боевики его глотать приятно. Но  большой фантаст ставит перед собой те же задачи, что и крупный представитель боллитры, а это значит, что чистая развлекуха для него невозможна, что надо, так или иначе, ставить вопросы о доме и мире, о человеке и Боге. Так вот, у Казакова за последние несколько лет прорезались крылья писателя высокого полета. Он стал выше, чем просто одаренный "боевичник". Когда-то, много лет назад, у него уже была серьезная вещь - "Чаша гнева". Потом появились "Русские боги", "Черное знамя", "Оковы разума".  И вот после всего этого, можно сказать, Дмитрий Казаков перепрофилировался: отношение к тому, что он пишет, другое. Более серьезное.
Господа и ребята, меня это радует.
На фоне сегодняшнего засилия боевика очень хорошо выглядит человек, который поднялся на боевике, а потом от него отошел (хотя бы отчасти) ради чего-то большего.

ВАШ РЕПОСТ ДЛЯ МЕНЯ - КАК СУХИЕ ПОЛЕНЬЯ ДЛЯ ЗАМЕРЗШИХ ЛЮДЕЙ, СИДЯЩИХ У ОЧАГА, КОТОРЫЙ НЕЧЕМ РАЗЖЕЧЬ!

Friday, April 20th, 2018
8:32 pm
Как ни стыдно воровать у отца деньги, уважаемый Франциск! Очередной семинар Карамзинского клуба
Один юноша хотел стать рыцарем, но стащил у отца деньги и стал святым. Так оно и было, поверьте! Но повторять в домашних условиях я бы не рекомендовал... Могут не канонизировать, а выпороть - такое случается.
26 апреля 2018 года, в четверг, в 19.00 Карамзинский клуб соберется, чтобы обсудить  ЖЗЛ-биографию "Франциск Ассизский" кисти Анны Ветлугиной.
Заседание открытое, посетить его могут все желающие.
Еще там будет, как я надеюсь, презентация сборников "Молот ведьм: новая миссия" и "Ведьму - в огонь!" Очень надеюсь! Присутствующие смогут либо получить авт. экз. бесплатно, либо купить недорого.
Клуб собирается в ресторане "Старина Мюллер". Как найти это место: Шмитовский проезд, дом 2. Шмитовский проезд начинается в трех минутах ходьбы от станции метро "Улица 1905 года". Надо пойти в сторону набережной, и третий дом на правой стороне -- пивной ресторан "Старина Мюллер". Там надо попроситься в Vip-зал, туда, где собирается "литературный клуб". Проведут.

Репостируйте молниеносно, не снимая гогглов после трудового дня!
Tuesday, April 17th, 2018
3:45 am
"Сиамские близнецы" советской исторической науки
Советская эпоха расколола русскую историческую науку на две части, живших подобно сиамским близнецам: сросшиеся тела питались одними соками, но интеллектуальная устремленность и нравственная программа различались кардинально. Две личности, две целевых установки, этики, два методических арсенала, заключенные в одном пространстве общего тела…
       Одна часть историков работала в тесном сотрудничестве с новыми, революционными властями, иногда вожди ее сами становились частью политической элиты, как, например, М.Н. Покровский. Эта группировка приняла марксизм как метод работы, ультимативную идеологическую маркировку и даже как почву для выращивания любого текста, имеющего какое-нибудь отношение к истории. Порой признание марксизма и, что важнее, признание новой власти как безусловно легитимной вытекало из прежней, дореволюционной предрасположенности к левым взглядам. Уже тогда хватало интеллигенции, исповедовавшей аксиомы социализма как догматы символа веры. Но очень значительный сектор «историков новой школы» или, иначе, «историков-марксистов»  явился порождением советских реалий. 1920-е годы вырастили целую плеяду историков, готовых вечно находиться «под знаменем», «на посту» и «с примкнутым штыком». Если надо – «в авангарде». Если потребуется – то и проделать работу идеологических «исполнителей» в условиях «сурового времени», когда «классовая борьба обостряется». Впоследствии когорта этих властителей идеологического пространства в исторической науке то уменьшалась в размерах, то росла, принимала разные, порой диаметрально противоположные команды сверху как приказ, порой «непримиримо чистила ряды», в необходимых случаях быстро адаптировалась к «смене директив».
       Собственно наука находилась у этой части сообщества историков на втором плане. Нельзя сказать, что они ею вовсе не занимались. Нет! И среди них находились одаренные личности, способные творить за пределами «потребностей текущего момента», уходить от лозунга. Историк-марксист не обязательно значит «бездарь». Другое дело, что в большинстве случаев дух «единственно верного» учения превалировал в их трудах над всем остальным, порой подминая правду факта. И, к сожалению, верность «руководящей и направляющей силе» советского общества нечасто зажигала огонь подлинно-научного творчества в сердцах ученых. Искренне преданный своей вере в истмат, умный, высокопрофессиональный историк-марксист был раритетом. Чаще в этом ряду из трех пунктов что-нибудь да отсутствовало.
Зато рядом с обрисованным выше сектором историков, в неразрывном единстве с ним, жила совсем иная часть научного сообщества. Ее интересовала собственно наука. Не пафос «революционного созидания», а старая добрая наука в строгом понимании этого слова. Иными словами, публикация источников, их критический анализ, реконструкция исторической реальности, интерпретация и синтез полученного знания, честное просветительство. А идеология интересовала их постольку-поскольку, некоторых – совсем не интересовала. Чаще всего, конечно, им приходилось уходить в темы и эпохи, идеологическая «актуальность» которых в глазах властей выглядела меньшей, нежели «революционное время», предшествовавшая ей «эра мирового империализма» и последовавшее за ней «строительство социалистического общества». Не говоря уже об истории «революционного движения и коммунистической партии»! Названная область оказалась густо покрыта звездно-серпасто-молотастой сетью, там научная жизнь текла без резвости. Зато античность, западноевропейское Средневековье, археология или – еще того лучше! – допетровская эпоха русской истории давали, в большей или меньшей степени, свободу маневра, необходимую для нормальной научной работы. В здешние глубины багровый свет с «ключевых высот социализма» проникал реже, чем в локации более «актуальные». Сюда, разумеется, тоже прилетали грозные вестники с господствующих вершин, где реял на ветру пролетарский кумач, но не столь интенсивно. Может быть, еще XVIII век – уже чуть рискованно, все еще не у самых врат «беспощадной борьбы».
Как ни парадоксально, львиная доля неподдельных достижений исторической науки советского периода относится к работе античников и медиевистов, притом, главным образом, медиевистов, занимавшихся отечественной историей. Возможно, стоит говорить даже не о «львиной доле», а о преобладающей. Впрочем, это уже величины гипотетические, тут нужно широкое обсуждение.
Но тело-то науки у этого сектора общее с другим сектором, а именно тем, где люди не выходят из-под знамени десятилетиями, пока крематорий не упокоит их. Следовательно, для выживания «сиамскому близнецу» требовался компромисс с «братом», а именно идеологическая мимикрия, набрасывание тонких покровов с алыми «сакральными знаками» на свои научные труды, выполненные во вполне традиционной форме. Правда, и второй близнец обязан был создавать свои труды хотя бы в очертаниях науки, если не мог выполнить их в ключе полноценного научного исследования. Тут тоже своего рода компромисс… притом компромисс, условия которого порой порождали дельных ученых там, где их формирование и предположить-то было трудно.
Советская историческая наука на первый взгляд выглядит как монолит марксизма, но это всего лишь официально объявленное внешнее оформление. А если приглядеться... она пестра, разбита на партии, группировки, школы, направления, платформы, переходные варианты и крупных одиночек, которые ни во что из перечисленного выше не вписываются. Однако "сиамские близнецы" в ней живут от старта до финиша, порождая порой смешанные, гибридные формы, а порой - ну таких мутантов, что смотреть страшно.

РЕПОСТИТЕ, ЭТО ИНТЕРЕСНО!

Tuesday, April 10th, 2018
1:30 am
Вышел сборник "Молот ведьм: новая миссия".
https://www.facebook.com/permalink.php?story_fbid=1937355826336778&id=100001871381801

Содержание:
Дмитрий Володихин
КОТОВЛАДЕЛЕЦ
Дмитрий Володихин
ЖЕРТВОПРИНОШЕНИЕ ЦАРЯ
Галина Белоус
Я – ВЕДЬМА!
Игорь Прососов
ВКУС К ЖИЗНИ
Айнур Сибгатуллин
ИЗГОНЯЮЩИЙ ДЖИННОВ
Николай Степанов
ПЕПЕЛ ЧИСТОЙ ДУШИ
Дмитрий Володихин
БЕСОБОЙ


Тираж скоро будет в Москве.

Репост не возбраняется!
1:07 am
Роль Ивана III Великого в русской истории. Мое выступление на "Двуглавом орле"
Вот здесь:
https://rusorel.info/kto-yavlyaetsya-osnovatelem-russkoj-gosudarstvennosti/

Во-первых, звук немного не синхронен изображению.
Во-вторых, лучше бы Вашему покорному слуге улыбаться пореже.

НО РЕПОСТИТЬ ИМЕЕТ СМЫСЛ: ВСЁ-ТАКИ ЧТО-ТО ЖИВОЕ...
Friday, April 6th, 2018
12:51 pm
О фильме "Аннигиляция"
Фантастика о расчеловечивании.
Создателям фильма, как видно, не давали покоя лавры Тарковского и Сокурова - так всё медленно, так всё точно - до полного искажения, странно и философично.
Но суть все равно заключается в одном слове - расчеловечивание.
Когда ставился голливудский римейк "Соляриса" (не Лема, а именно Тарковского), там четко было сказано: для сущности любви все равно, каково тело, и есть ли в нем хоть что-то человеческое. С такой пафосной резкостью сказано, что сидели бы лучше тихо. "Аннигиляция" сложнее. Это своего рода фильм - окно Овертона. Да, говорят там, расчеловечивание - это страшно... для человека. И ужас человека перед изменениями в его теле и перед его растворением в природе, во вселенной (чуть не сказал "в извивах мышления мирового сознания", но это уже совсем поп-эзотерика, хочется думать, что до такой тупости режиссер Алекс Гарленд не доходил, хотя...) показан в полный рост. Но... то, в чем растворяется человек, ему вроде бы не враждебно... да и сам он столь суицидален по натуре, да не является ли он ошибкой Бога? Любовь - да, великое дело, особенно когда чистая и сильная, но часто ли такое бывает? И стоит ли ради нее сохранять человека в таком виде, в каком он сейчас существует? Может, "вымыть колбу", как при Ное, и сделать из человеской массы нечто принципиальное иное? И так ли уж будет его жалко, этого человечишку? Любовь ведь не разбирает, из чего сделано тело, есть ли память, вполне ли человеческая психика и т.п., то есть, она и при этом раскладке более или менее сохранится... Так что не будет переживать. Или будем? Чего-то жалко все-таки.
Вот такие сплошные вопросы-вопросы-вопросы.
Мой высокофилософский ответ на всё это: да идите вы в потоп со всем этим кретинским расчеловечиванием! Завидуют бесы человеку, что он любимое дитя Божье, так зачем же нам потакать бесовской зависти?!

12:33 pm
Мытарства русского историка "старой школы" при советской власти. Очередной семинар ЛФГ "Бастион"
12 апреля, в четверг, в 19.00 Дмитрий Володихин сделает на семинаре ЛФГ "Бастион" доклад: "Русский историк Михаил Николаевич Тихомиров". При каких обстоятельствах советская власть открывала перед русским историком двери лифта наверх, а при каких открывались другие двери -- в недра пенитенциарной системы. На примере академика М.Н. Тихомирова будет показано, как приходилось историку "старой школы" проходить ступени академическjй карьеры и какие перед ним возникали препятствия.

Ведущий -- Глеб Елисеев.

Заседание открытое, посетить его могут все желающие.
ЛФГ "Бастион" собирается в ресторане "Старина Мюллер".
Как найти это место: Шмитовский проезд, дом 2. Шмитовский проезд начинается в трех минутах ходьбы от станции метро "Улица 1905 года". Надо пойти в сторону набережной, и третий дом на правой стороне -- пивной ресторан "Старина Мюллер". Там надо попроситься в Малый vip-зал, туда, где собирается "литературный клуб". Проведут.

ВАШ РЕПОСТ - ЭТО ПРОСТО ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫЙ БИСЕР КАКОЙ-ТО!
Thursday, March 29th, 2018
1:28 am
Блестящая рецензия С.В. Алексеева на мой роман "Смертная чаша"...
...в НГ:
http://www.ng.ru/non-fiction/2018-03-29/15_928_grozny.html
Пройдя по ссылке, надо еще спуститься вниз, миновав мифы рекламы и ненужной информации, только тогда текст рецензии станет доступен.
Сергею Алексееву - огромное спасибо за этот отличнейший отзыв на книгу.

Tuesday, March 27th, 2018
5:45 pm
Вопрос к тем, кто более или менее осведомлен в истории и археологии средневековой Москвы
По письменным источникам, насколько я знаю, первое каменное здание в Москве - Успенский собор времен Ивана Калиты, 1320-е гг. Но время от времени я слышу от археологов, будто бы "есть веские основания" считать, что каменные храмы были у нас на Москве гораздо раньше, например, в годы правления св. Даниила Александровича Московского, т.е. аж на исходе XIII века или в самом начале XIV.
Откуда это идет, расскажите, кто в курсе? Насколько обоснованно подобное суждение?
Просветите!
12:42 am
Дипломатопад как благо
У нас "вернули" сотню-полторы дипломатов, мы вернем сотню-полторы дипломатов... у нас закроют дипконтору в Сиэтле, мы закроем дипконтору в Екатеринбурге... отлично! Все стороны круто сэкономят на содержании батальона дипломатов!
И ничего не изменится.
Мы пока еще не в войну скатываемся, мы скатываемся в балаган.
[ << Previous 20 ]
My Website   About LiveJournal.com