?

Log in

Imperia patria nostra
 
[Most Recent Entries] [Calendar View] [Friends]

Below are the 20 most recent journal entries recorded in volodihin's LiveJournal:

[ << Previous 20 ]
Tuesday, December 6th, 2016
3:59 am
Басткон-2017. Программа

Эта программа — прикидочный вариант, кое-что еще может измениться.

Если я что-то или кого-то позабыл, не сердитесь, а просто напомните.

27 января, пятница

13.00; 15.00 Отъезд участников Конференции из Москвы;

13.30 — 16.30 Прибытие в дом отдыха, регистрация, расселение;

17.00 — 17.30 Открытие Конференции. Вручение общественных наград за литературные достижения (кинозал)*.

17.30 – 18.30 Доклад Глеба Елисеева «Идея тайной власти в фантастике» (кинозал).

18.30 — 19.00 Презентация сборника Дмитрия Володихина «Север. Сказы о Руси» (кинозал);

19.00 — 20.00 Ужин (столовая на первом этаже);

20.10 — 21.40 «Агриков меч». Фэнтези-опера Анны Ветлугиной (кинозал).


28 января, суббота

9.00 — 10.00 Завтрак (столовая);

9.30 — 14.00 Голосование по литературным премиям «Чаша Бастиона» и «Иван Калита» (сбор бюллетеней с 9.30 до 10.30 у столовой, потом до 14.00 у кинозала);

10.00 — 18.00 Семинар переводчиков «Школа перевода Владимира Баканова» (особый номер, будет назван на открытии);

10.00 — 11.00 Доклад Сергея Сизарева «Недружественное проникновение. Кто, как и зачем лезет в твой компьютер, брат?» (бар);

11.00 — 12.00 Доклад профессора Николая Лукьяновича «Невидимая власть ТНК» (бар);

12.00 — 14.00 Дискуссия «”Игра престолов”: какова суть послания?» Участвуют: Дмитрий Федотов, Глеб Елисеев, Сергей Сизарев. Ведет Глеб Елисеев (бар);

10.00 — 12.00 Семинар Эдуарда Геворкяна и Дмитрия Федотова. Конкурс повестей «Кто правит миром», подведение итогов. Вручение премий лауреатам (кинозал);

12.10 — 14.00 Семинар Дмитрия Володихина. Конкурс повестей «Древняя тайна», подведение итогов. Вручение премий лауреатам (кинозал);

14.00 — 15.00 Обед (столовая);

15.00 – 17.00 Семинар Далии Трускиновской и Елизаветы Дворецкой «От героев былых времен… Как изображать исторических личностей в фантастическом романе» (бар);

17.00 – 18.00 Доклад  Артема Гуларяна  «Лихо трансгуманизма через призму фантастики» (бар);

15.00 — 16.50 Семинар «История и литература». Ведет Ольга Елисеева (кинозал);

16.50 — 18.20 Семинар Виктории Балашовой. Конкурс повестей «Бытовые зарисовки будущего», подведение итогов. Вручение премий лауреатам (кинозал);

18.30 — 20.00 Подведение итогов Басткона и церемония вручения наград за литературные достижения от Оргкомитета Басткона (кинозал);

20.00 — 23.00 Банкет (столовая). Выступление Александра Люльки.


29 января, воскресенье

9.00 — 10.00 Завтрак (столовая);

10.30 — 12.30 Дискуссия «1917 год: да стоило ли оно того?»  Участвуют: Алекс Бор, Наталья Иртенина, Дмитрий Володихин. Ведет Эдуард Геворкян (кинозал);

12.30 — 14.00 Экскурсия по территории писательского городка «Переделкино» (сбор на первом этаже у входа в корпус);

14.00 — 15.00 Обед (столовая);

13.30; 15.30 Отъезд участников Конференции в Москву.



РЕПОСТ УМЕСТЕН
3:10 am
О! А мне дали медаль! Чёсе...
http://ruskline.ru/news_rl/2016/12/02/istorik_dmitrij_volodihin_nagrazhden_medalyu_narodnogo_sobora/

Спасибо "Народному собору" в целом и Олегу Кассину в частности.
Monday, December 5th, 2016
5:12 pm
Глеб Елисеев удостоен Леонтьевской премии
1 декабря, в рамках научной конференции "Карамзинская традиция в русской истории" состоялось торжественной награждение историка Г.А. Елисеева премией имени К.Н. Леонтьева.
Г.А. Елисеев отмечен премией за статью "Был ли Сталин "русским патриотом"? Идейные взглдяды И.В. Сталина и теория мировой революции".
Статья опубликована в 5-м выпуске журнала "Проблемы национальнорй стратегии" за 2016 год:
https://riss.ru/images/pdf/journal/2016/5/13.pdf

5:06 pm
Карамзинский клуб обсудил ЖЗЛ-биографию Дианы Спенсер работы Виктории Балашовой
Заседание Клуба прошло 24 ноября. Обсуждалась книга В. Балашовой "Диана Спенсер" в серии ЖЗЛ. Следующее заседание состоится 8 декабря, в четверг, в ресторане "Старина Миллер". Начало в 19.00. Обсуждаться будет исторический роман Татьяны Беспаловой "Вязеская Голгофа". Вот сокращенный текст некоторых выступлений на обсуждении книги Виктории Балашовой:

Сергей Алексеев:
История Дианы Спенсер – по большому счету, лишь трагический, хотя в ряде отношений и знаковый эпизод в новейшей истории британского королевского дома. Совсем не исключено, что через несколько десятилетий о нем будут знать только специалисты по истории Британии конца XX в. Но сейчас Диану помнят хорошо, в том числе и в России. Так что обсуждаемая нами книга привлечет читательский интерес. Но Диану ли помнят? Нет – помнят созданный масс-медиа образ, миф, мало имеющий общего с реальностью. От сказки о незнатной «золушке», попавшей в королевскую семью чуть ли не вопреки закону (Диана происходила из аристократической семьи, брак был заключен по вполне классическому брачному сговору родни, а понятия морганатического брака в Британии никогда не было) до конспирологических изысков, окружающих ее гибель. В интерпретациях истории Дианы ярко отразились многие пороки, присущие современному обществу. Книга Виктории Балашовой посвящена в первую очередь не сказочной героине, а живой женщине. Биография эта оказывается нелицеприятна. Но, увы, история «самоубийства длиною в жизнь» выглядит гораздо достовернее, чем фэнтези о знатных кровопийцах-рептилоидах, сгубивших сказочную красавицу из «народа» (тема рептилоидов, кстати, в книге не раскрыта, – вот уж серьезное упущение!). Вскрывая по возможности подлинную биографию принцессы Дианы, Балашова в то же время вскрывает и технологию создания медийного мифа – одного из первых и многих наводняющих информационное пространство.

Дмитрий Володихин:
Считаю мнение Сергея Алексеева весьма разумным и поддерживаю его. Действительно, гламурный миф о «чудесной принцессе», которой королевская семья «наплевала в душу», миф о тонко чувствующей, свободной, раскованной, болеющей душою за обездоленных красавице – довольно лживый интеллектуальный концепт, и книга Виктории тем хороша (а она на данный момент – лучшее из всего изданного Викторией по 2016 год включительно), что из под этого мифа решительно выбивает почву. Истеричка, не сумевшая соответствовать высокому и весьма ответственному положению, которого она удостоилась в результате брака-мечты, -- вот справедливое и вполне адекватное представление о «Леди Ди», которое можно получить из книги В. Балашовой, опубликованной в серии ЖЗЛ.

Наталья Иртенина:
Мне нравятся книги, где молотком разбивают кумиры и со знанием дела крушат хрустальные стереотипы «общественного мнения», с которых обычно, наоборот, принято сдувать пылинки и ни в коем случае не дотрагиваться острыми предметами. Английская принцесса на страницах этой ЖЗЛ-ки является читателям в нестираном и протершемся до дыр неглиже. С нее сняты все ее знаменитые платья, счищен гламурный блеск, ощипаны перья, сорвана маска сказочной золушки, приросшая к лицу. Из натурального и естественного остались у принцессы только детская простота  и любовь к домашней уборке. Ни сердечной доброты, ни любви к людям, ни честности – ничего из того искусственно созданного образа, которому так страстно верят фанаты леди Ди. Психопатка, нуждавшаяся в помощи врачей, скандалистка и стерва в семейной жизни, лгунья. Морально очень неприятный человек. Девушка, вешавшаяся на шею мужчинам, которых хотела иметь любовниками, и тем самым осложнявшая им жизнь. Использовавшая людей для своих нужд, а потом легко подставлявшая их под удар. С помощью СМИ прикинувшаяся перед широкой публикой золушкой, которая хотела выйти замуж на принца, а попала в замок рептилоидов и насилу сбежала оттуда (но все туфельки, платья и еще сундук всякой всячины сумела с собой прихватить). Короче, принцесса Ди как доныне действующий кумир тысяч фанатов по всему миру – это радужный мыльный пузырь, к которому притронься пальцем и он лопнет. Правда, фанаты и те, кто находится под очарованием сказки о британской «золушке», этого не заметят. Тут нужен философский камень, чтоб разложить на атомы магическую материю, из которой делают кумиров. Ну, или религиозная картина мира, поскольку кумиротворение – явление, безусловно, принадлежащее метафизике. Точнее так: кумиров боготворят из несомненной потребности души в метафизике. А тот, кто сам сознательно творит из себя кумира для толпы, становится змеем-искусителем. Так что истинный рептилоид в этой печальной истории – сама принцесса Диана.
Sunday, December 4th, 2016
9:26 pm
О фильме Пола Верховена "Она"
Фильм представляет собой растянувшееся на два часа признание современного мужчины в ненависти к современной женщине.
Европейская женщина наших дней представлена как холодная, злая, безбожная, похотливая стерва. Тем чернее и ужаснее этот портрет, что сделан он талантливым режиссером, и многое схвачено психологически метко, да и в культурном плане точно.
Предупреждаю: люди верующие не получат от этой картины ни грана удовольствия.
Saturday, December 3rd, 2016
3:07 am
Я ничего не скажу об исторических ошибках в сериале "София"
Их неизбежно должно было быть много, их много, и они во множестве уже "засвечены" в отзывах разных сортов. Ни к чему мне составлять полный их реестр...
Я о другом скажу.
1. Хорошо и правильно, что кинематограф вообще взялся за эту великую эпоху в истории моей страны.
2. Худо и глупо, что рождающаяся Россия показана тускло, бедно, бледно, невнятно. Лучше всего сказать: серо. Мало красивого, мало великого в кадре и в душах персонажей, мало сильных идей да и вообще проявлений силы. Зато много низменного, пошлого, тривиального, много мелкой пакости душевной, ошибок, нервных срывов, истеричности. Мало света! Видеть всё это не хочется, полюбить трудно. Лучше бы это была какая-нибудь полуфэнтезийная романтическая сказка, нежели реализм, сползающий в натурализм. Ей-богу, от прекрасной сказки в духе национального романтизма толку было бы больше. А тут... нет ни сказки с ее красотой и величием, ни подлинной "документальности" фактуры.
Иначе говоря, ни Богу свечка, ни бесу кочерга. Какая-то троечка. В лучших местах -- троечка с плюсиком...
Надеюсь, об Иване III Великом еще снимут нечто более сильное.
Friday, December 2nd, 2016
9:51 pm
Очередной Карамзинский клуб. Война это очень много мертвых
8 декабря, в четверг, в 19.00 Карамзинский клуб соберется, чтобы обсудить исторический роман Татьяны Беспаловой "Вяземская Голгофа".
Великая Отечественная, первые месяцы, Москва, а потом наступление 33-й армии и... массовая гекатомба.

Ведущий -- Сергей Алексеев.
Заседание открытое, посетить его могут все желающие.
Клуб собирается в ресторане "Старина Мюллер".
Как найти это место: Шмитовский проезд, дом 2. Шмитовский проезд начинается в трех минутах ходьбы от станции метро "Улица 1905 года". Надо пойти в сторону набережной, и третий дом на правой стороне -- пивной ресторан "Старина Мюллер". Там надо попроситься в "Малый vip-зал зал", туда, где собирается "литературный Карамзинский клуб". Проведут.
Wednesday, November 30th, 2016
6:12 pm
Вот тут -- великое и длинное словопрение о князе Владимире Святом...
...главное, что я сказал: мудро сослался на профессора С.В. Алексеева, ибо он мудр.
http://moment.gaidarfund.ru/articles/2739/tab2

Sunday, November 27th, 2016
11:53 pm
О фильме "28 панфиловцев"
Картина оставила двойственное впечатление.
Хорошего больше: создатели фильма все же изрядно отдрейфовали от мифа, созданного советской военной прессой, в сторону документов (как наших, так и немецких), от ура-патриотизма в сторону здорового и разумного "железячничества" (видно, что постановщики обратили гораздо больше внимания на военную форму, технику, отношения между военными людьми разных званий, чем это в среднем делается в современном российском кинематографе о войне). Фильм, слава Богу, не изгажен темой НКВД -- ни в позитивном, ни в негативном ключе. Нет в нем, опять же, слава Богу, ни "великого Сталина", ни "без союзников проиграли бы". Патриотизм в нем... какой-то разумной и умеренной формации: говорятся правильные слова, делаются правильные действия, но при этом никто не становится на котурны, не пафосничает, не рвет на себе тельник, ратуя за "социалистическое отечество" (хватает просто слова "отечество"), ни исходит слюной в духе "всё прогнило, ни совести, ни чести, ни человечности не осталось" (очень даже есть и совесть, и честь, и отвага: народ-то одно, а власть -- несколько другое).  Там вообще не столь уж много "идеологических" разговоров, и это правильный подход. Люди делают дело. Идут ратные будни, и героическая истерика -- неуместна. Фильм в этом смысле начинается как "производственный": вот дело войны, показанное без соплей, без "лирических линий", без патетики, почти документально. Как надо, так и показано. Для нашего времени -- весьма выигрышный ход. Качественная и как-то, очень по-мужицки, эмоционально пригашенная, холодноватая работа актеров. Эта "морозность" эмоциональной гаммы у людей, занятых серьезным делом, опять-таки, говорит в пользу фильма. Что еще? Захватывающие батальные сцены. Очень хороший саунд-трек.
Что худого?
Все-таки с медийным мифом времен войны создатели фильма не захотели расстаться окончательно, и его схема кое-где торчит, как цветные трусы из незастегнутой ширинки или как шило из мешка... И особенно это чувствуется в последней трети фильма: от роты остался взвод, 28 человек, и они "набили" 14 немецких танков, в то время как рота (когда была еще цела) "набила" всего 4 (да и четыре-то, положа руку на сердце, мягко говоря, многовато...). Это уже не героизм, а какое-то шапкозакидательство. Жгут немецкую броню как картон какой-то, прости, Господи, и "производственная" сторона фильма (сильная, до определенного момента), начинает выглядеть несколько неправдоподобно. Переборщили, изменило постановщикам чувство меры.
Итог: наверное, четыре балла. Скорее, удача, но не без "ложек дегтя".
Если бы меня спросили, рекомендую ли я этот фильм для подростковой аудитории, для кадетских корпусов, например, вообще, используя "старорежимный" оборот, "для воспитания подрастающего поколения", я бы сказал: да, рекомендую. Но могу ли я его рекомендовать своим друзьям, особенно историкам? Не имею в том уверенности...

5:31 pm
Отрывок из романа "Смертная чаша", глава "Гуляй-город" (события 1572 года)
-- Ногайцы! – крикнул кто-то, но и без криков всякий знал: тысячи конников, скачущих на низкорослых мохнатых лошаденках, дивно неприхотливых к корму и гораздо крепких на морозе, -- ногайцы. Лошадок-то ногайских на Руси любили, да и покупали во множестве, но не для того, чтобы они тащили за собой плуг или борону, нет, их брали служилые люди государевы, для ратных дел. 
              Ногайцы… вот народ крепкий, дикий, вольный. Эти – истинные волки, ослабы не дадут. Будет днесь великая жатва!
              Всадники ногайские столь скоро полетели поле перед гуляй-городом, что не успели русские пешцы с пушкарями перезарядить орудья огненного боя. Лишь некоторые, малое число, успели встретить неприятеля огнем.
              Падали ногайцы наземь, но лава не останавливалась. Хорошо рассчитали мурзы ногайские: утеснить русскую крепостицу в миг ее слабости.
              Близ щитов военачальники ногайские мановением рук умело разделили воинство свое: одних послали на приступ, другим досталась иное дело – засыпать стелами всякую отворяющуюся бойницу. Токмо стрелец полезет со своей пищалью, а уж обе ладони стелами пронизаны, и еще стрела в щеке глубоко сидит…
              «Ин ладно, схватимся инако», -- решил Хворостинин.
              О сию пору не отпускал он лучших лучников из конных сотен своих. Теперь, по приказу его, стрелки из лука приблизились.
              Как только ногаец перебирался через щит, его разом пронизывали русскими стрелами. И падал он, истыканный, словно еж. Вот десяток ногайцев лег, два десятка, вот полсотни… Лучникам подносили новые и новые связки стрел.
              Дмитрий Иванович чуял слабости и боли воинства, словно боли и слабости тела своего. Скоро сообразил он, где открывается уязвимое место. А потому велел подвести поближе всех детей боярских, какие только были у него под рукою – лучники  они, или нет.
              Ногайцы потеряли сотню бойцов, а может, и поболе. Но продолжали храбро лезть на русские стрелы. А стрелы… стали иссякать. Ну не бывает на свете бездонных, неистощимых воинских запасов! Всё когда-нибудь заканчивается.
              И вот уже лучники выдергивают из земли вражеские стелы, залетевшие в гуляй-город ранее, чтобы наложить их на тетиву и отправить назад. Иссяк запас! И вот уже то один, то другой ногаец, а то сразу двое-трое, перескакивают через щиты, сцепляются со стрельцами, ссекают нескольких – несильны стрельцы против сабельного боя! – а потом сами гибнут под саблями подоспевших детей боярских.
              Но всё больше их, больше и больше. Сотни погибли – тысячи стоят у щитов, дожидаются своей очереди.
Князь Михайло Лыков зело быстро, всеми уздами роспустя коня, врезается во вражий скоп мужественно. Осерчал, храборствует. «Напрасно он тако промеж ногайцами встрял, тут пешим строем резаться надо…»
О, вот подкололи его вороного жеребца, сам едва жив остался, с седла слетая.
              Поднимает госудаев окольничий князь Дмитрий Иванович Хворостинин собственную саблю, идет он ко щитам, а с ним – лучшие ратники, выборные дворяне. Всего-то их два десятка и пять человек, но на всех – блещущие шлемы с бармицами, шемахийские и турские, крепкие, да еще тяжкие пансыри – бахтецы, зерцала да юшманы. В руках – клинки, коими пошлая сабля перерубается, да чеканы тонкой работы, да копья-рогатины… на крупного зверя.
              А ногайцы уже льются поверх щитов широким потоком. Разят стрельцов, бой держат прямой и гибельный со детьми боярскими. К стягам норовят пробиться.
              Изнемогают русские пешцы. Велико неприятельское множество! Но пока никто никому не уступает.
              Велит Хворостинин за собой и за своими людьми поставить стяг со грозным Архангелом Михаилом, водителем небесных ратей. И сейчас же к нему устремляется множество ногайцев. Сколько их? Сорок? Шестьдесят? Сто? Надрывается некий мурза, призывая тварищей своих на бой за стяг.
              Хворостинину того-то и надобно.
              Легче одоспешены ногайцы, устали, и тем слабее. А выборные дворяне – люд к хорошей драке гораздо навычный, свежи, сильны, простым сабельным ударом их не прорубишь, тычком не пробьешь. Принялись они работать, как хорошие косари в страдную пору. Секут и скашивают, секут и скашивают. На один удар свой в ответ получают три, да всё не могут до них досечься ногайцы, отскакивает железо от железа. Они же то одного положат себе под ноги, то другого… вот и мурза упал с перерубленным подбородком…
              Уже пыл отлетел от неприятеля. Стоят, машут, но прежнего задора нет. Не тот в них натиск, истомлены.
              -- Один! – кричит Хворостинин, делая шаг вперед.
              Выборные делают шаг вместе с ним.
              Отважный ногаец бросается на него, визжит чуть не в самые очи, тянется к челу его копьем, а потом хрипит, умирая на клинке.
              -- Два! – он шагает дважды, под сапогом прогибается податливая плоть мертвеца.
              Выборные следуют за ним.
              Ногайцы дрогнули. Уже не напирают, отбиваются. Кто-то еще орёт из вражеской гущи: «Урусут мертвесс! мертвессс!» -- а уж некоторые спину кажут. И лишь самые упорные – с дюжину, не более, -- яростно секутся.
              -- Три!
              Выборные по человеческой убоине шагают за Хвостининым, на скорую руку дорезая раненых.
              Отсель ногайцы боя не выдерживают. Ратные их клики оборачиваются воплями ужаса. Только что стояли, дрались, готовы были рвать, губить, и вот лезут обратно на щиты, подав тыл, бросая оружие. А стрельцы, погибавшие от ногайских сабель во множестве, рубят вражеским бойцам щиколотки бердышами, колют зады, стаскивают за ноги вниз, и там давят, убивают без пощады.
5:12 pm
Публичная или социализированная история, как естественная часть сферы исторического знания. Часть 2
Вот здесь лежит Часть 1:
http://volodihin.livejournal.com/1268103.html

Возникает проблема переадресации труда историка. Необходимо восстановить связь между профессиональным сообществом и социумом. Но пока, как уже говорилось выше, мир историков, задействованных в «публичной истории», весьма немноголюден.
Что препятствует этой переадресации? Что не дает сделать дом истории удобным для общества?
Как ни печально, прежде всего, -- навыки научного академического письма.
С древности труды историков были предназначены для всей образованной, «книжной», говоря языком Средневековья, части общества. Плутарх, Тацит, Светоний, Псёлл, Нестор трудились не для немногочисленной страты высокоученых людей. Их творения мог легко воспринимать человек, и не имеющий утонченных философских навыков.
Карамзина, Соловьева, Ключевского могла читать вся образованная Россия. У Виппера, Платонова и Лаппо-Данилевского была гораздо более скромная аудитория. Но и они могли быть интересны публике, когда писали, примеряясь к ее вкусам. Например, монографии Виппера и Платонова, вышедшие в начале 1920-х почти одновременно и получившие одно название – «Иван Грозный» -- сделаны были так, что читались русскими интеллектуалами с колоссальным вниманием. Ими интересовались люди, стоящие бесконечно далеко от проблем исторической науки.
А потом – как отрезало. Язык омертвел, образность исчезла.
Советская эпоха нанесла гуманитарной сфере страшный вред. Историков, философов, филологов заставили говорить языком точных и естественных наук. Затем распространили «правила игры» этих наук на историю и принудили историков строить свои труды в полном с ними соответствии. Затем разработали единый «этикет» требований к монографиям. Стало необходимым подгонять под него результаты научной деятельности. Стало необходимым излагать тему каким-то усредненным, обезличенным, тусклым языком, одним на всех. Распространение математических методов в исторических исследованиях дало серьезный положительный результат. С этим грешно спорить: сколько отличных работ вышло под сенью клиометрии! Но в то же самое время литературно-философский багаж историка резко сократился. Осведомленность его в конфессиональных вопросах вообще устремилась к ничтожно малым величинам. Специализация, безжалостным цепом раздроблявшая общегуманитарную сферу на ничтожные загончики, лишила его широты кругозора, умения мыслить масштабно, подниматься над уровнем фактографии и видеть исторический процесс с высоты птичьего полета. У гениального В.В. Кожинова хватало смелости сказать: «…всеобщая тяга к специализации, дифференциации знания привела в конце концов к отчуждению филологии и истории. Был бы, кончено, совершенно неосновательным призыв вообще отказаться от специализации, но так или иначе дальнейшее плодотворное изучение истории русского Слова… немыслимо без восстановления теснейшей связи с современной исторической наукой». Но большинство перестало видеть, какую можно провести связь между «разными научными дисциплинами».
Здесь надо сделать важную оговорку: думается, процессы этого омертвения, перехода к методикам и методологиям, характерным, скорее, для естественнонаучных и точных дисциплин (а также последующая перемена языка изложения) характерны не только для России, но и для западной науки.
Отсюда результат:
1. Современный историк плохо владеет литературным русским языком, а сухая, тяжелая, затерминизированная «академщина» за пределами научного сообщества выглядит отвратительно;
2. Современный историк не умеет построить в своем сознании образ собеседника, с которым он ведет диалог через свою статью или книгу;
3. Современный историк не очень интересуется тем, насколько востребована в обществе сфера его исследований, и слабо не ориентируется в тематике, вызывающей острый общественный интерес;
4. Современный историк не знает и часто не желает знать механизмов коммерческого книгоиздания, да и вообще правил, по которым историческое знание функционирует за пределами научного сообщества;
5. В странах Восточной Европы существует дополнительная проблема: старшее поколение историков не имеет довольно скудный багаж в вопросах религиозно-философских, поскольку в свое время получило в этой сфере в основном узконаправленную марксистскую подготовку.
Так вот, всё это – пробелы в образовании, знаниях и навыках «армии историков», препятствующие полноценной адресации их трудов обществу.
Сегодняшним историкам требуется больше искусства, больше культуры, больше литературы, а им продолжают давать больше математики и «наук о земле».
Историка надо элементарно учить правильно, связно, красиво говорить и писать. Это ведь Ключевский понимал: «Тяжелое дело -- писать легко, но тяжело писать – легкое дело!» Ныне косноязычие ученого человека, пусть бы и гуманитария, порой преподносится как добродетель: дескать, отринув суетный «журнализм» старый специалист «подлинно научно» ворочает булыжники неподатливых слов… История всегда была общественной наукой. Она не имеет смысла вне интеллектуальных запросов социума. Но как может современный дипломированный специалист полноценно работать со своей аудиторией, если он не владеет азами техники публичного выступления? Да еще связно, удобочитаемо – хотя бы удобочитаемо! – выражать свои мысли на письме…
Студент-историк, как правило, не понимает логику построения доклада, он не умеет хронометрировать речь, у него начисто отсутствуют естественные – для его специальности – познания в области ораторского искусства. Худо уже то, что он чудовищно разочаровывает людей, интересующихся знаниями о прошлом. Но гораздо опаснее другое: на должности преподавателей в гуманитарных и даже специальных исторических факультетах/кафедрах приходят люди, для этой работы непригодные по критерию культуры речи. Это занижает планку требований к вузовскому преподавателю и оставляет у студента ложное впечатление, будто умение правильно и логично выступать на публике (в частности, преподавать учебные курсы) не является безусловной необходимостью для к профессионалу.
         Вывод: необходимо, прежде всего, восстановление общегуманитарных навыков, присущих историкам прошлого; кроме того, важно поднять престиж публичного высказывания в среде историков-профессионалов, иными словами, усилить желание опробовать свои силы в областях, связанных с «публичной историей», побыть Плутархами, Светониями, Псёллами, Ключевскими. Этот процесс идет: реальность заставляет следовать историков этим путем, но пока изменения происходят весьма медленно.
Современный историк, ищущий диалога с широкой аудиторией, должен самостоятельно поработать над своим интеллектуальным арсеналом. Ему следует овладеть русским литературным, освоиться в общении с издателями, понять, что из сферы его исследовательской активности может заинтересовать многотысячные группы не-специалистов и заняться философским самообразованием.
         Но, пожалуй, главное умение, без которого всё остальное обесценивается, это способность четко видеть, кому именно адресуется книга или статья. А это значит, как уже говорилось, -- нарисовать для себя образ собеседника, с которым предполагается установить диалог через текст. И неважно, что это за текст – книги ли, статьи ли, публичной леки ли, высказывания ли в телеэфире. Лишь увидев этот «образ собеседника» в деталях, историк сможет до конца определить, как и о чем следует ему разговаривать.
Запросам «аудитории-адресата» должны быть полностью подчинены лексика и весь строй языка, выбор тем, способов их изложения и уместных для данного случая литературных приемов. Самая верная стратегия в подобном случае -- определить, зачем понадобится предполагаемой аудитории новый исторический текст, как она сможет им воспользоваться, удовлетворяя интеллектуальные запросы.
         Работая в этом ключе, историк обосновывает свою претензию быть прочитанным, быть услышанным.
         Это на профессорской кафедре он играет роль господина и повелителя. Студенты обязаны внимательно слушать лектора и хорошенько усваивать сказанное, поскольку им еще предстоит сдавать экзамены. Сталкиваясь со строптивыми читателями, которые вовсе не обязаны фокусировать на чьих-то текстах свое внимание, историк теряет монарший статус и сходит с кафедры. Он может установить с читательской аудиторией отношения равного, собеседника.  
         Тогда у него появляется шанс не только и даже не столько поучаствовать в общественно-политических баталиях современности, сколько получить канал для высказывания, рассчитанного на широкую аудиторию культурных людей.
Любые обстоятельства могут повторяться в истории бесконечное количество раз. Значит, сведения о том, как вели себя в них люди прошлого, остается настоящей драгоценностью для современного человека. Он может использовать чужой духовный опыт как своего рода «кирпичики», сознательно выстраивая собственную личность и собственную судьбу. А живым «передаточным звеном» этого опыта и становится историк. Притчевость, содержащаяся в жизнеописаниях людей прошлого, – если, конечно, уметь извлекать ее осознанно, со всем инструментарием современной науки – никогда высокой цены не потеряет.
Конечно, входя в первый мир историков, в мир, так или иначе связанный с «публичной историей», профессионал начинает работать в отсветах политического процесса и теряет надежду на то, что ему удастся, как надеялись еще в первой половине-середине XX столетия, понять глобальные закономерности истории, объяснить настоящее и предложить достоверные модели будущего. Точно так же ему не суждено повлиять на решения правительства даже в самой малой степени, и он это знает. Его труд не совершит никакого переворота в науке. Но историк может оказывать важные интеллектуальные услуги своему современнику. И в этом состоит главный смысл переадресации его труда: по собственному выбору быть полезным отдельной личности, смиренно послужить ей. «Смирись, гордый человек…»
         Десять лет назад очень хорошо сказал об этом известный историк и публицист С.В.Кизюков: «Цель исторической науки вовсе не состоит в том, чтобы предсказывать будущее. Этот ныне успешно опровергаемый лозунг, этот прагматический взгляд инженера-большевика или советского “физика” 60-х гг. – просто короткая дань моде эпохи технологий. История, рассказывая “историю”, организует информацию – и в этом состоит его великая, почти что жреческая роль в современном мире, поскольку лишь структурированное знание о прошлом спасет человека от “ужаса бытия”. Здесь, впрочем, у каждого свои способы спасения. Дело историка – не “подбор фактов”, не “предсказание”, не  “критика источников”, и уж тем более не какое-либо “открытие законов истории”. Его труд – рассказывать истории о прошлом, оперируя знакомыми всем категориями, укладывая материал в понятные человеческому сознанию формы. Это значительно более благородная задача, чем все вышеупомянутые “псевдозадачи”».

***
Сумма всех устойчивых форм адресации обществу, какие может использовать профессиональный историк, может быть условно названа социсториейили публичной историей. С социальной историей или, тем более, социально-экономической историей тут нет никакой связи. Речь идет о другом:  «аудиторией-адресатом» социсторика служит не государство, не учащиеся и не научные круги, а весь социум, или, как минимум, совокупность интеллектуалов, интересующихся знаниями о прошлом. И выбор аудитории производится осознанно – со всеми вытекающими последствиями. Именно подобная адресация и является сущностным определением для социстории или, иначе, публичной истории.
         По условиям нашего времени работа социсторика может быть приравнена к работе историка чисто академического, никогда не выходящего за пределы традиционного научного историописания. Они нужны исторической науке в равной степени: один служит ее творцом, другой – ее рупором, связывающим науку и общество. Превосходно и достойно всяческого уважения, когда один человек соединяет в себе качества социсторика и академического исследователя. Но практика показывает, что подобное счастливое сочетание весьма редко случается. Значит, носителям двух этих, столь разных, дарований необходимо большое взаимное уважение.
         Друг без друга они слабы, вместе же сильны, поскольку взаимно дополняют друг друга.
         Увеличение количества социсториков, переход значительной части «академических профессионалов» в сферу социстории, или, иначе, «публичной истории», будет означать то, что История – именно так, с большой буквы, -- возвращает себе естественные функции, временно утраченные в XX столетии. Это работа на отдаленную перспективу, но здесь нет ровным счетом ничего недостижимого.

РЕПОСТ УМЕСТЕН
5:11 pm
Публичная или социализированная история, как естественная часть сферы исторического знания. Часть 1
Вот здесь
http://volodihin.livejournal.com/1264806.html
я выложил кусочек своего доклада на конференции в Софии и спросил у людей: надо ли выкладывать  всё? Люди сказали: надо. Вот оно теперь -- всё в двух частях.

В сообществе российских историков сегодня сосуществуют два мира, живущих по принципиально разным правилам.
Первый из них существует на поле «публичной истории» и, в ряде случаев, функционирует как элемент проявления «мягкой силы» со стороны правительства, а также разного рода общественных движений, течений, групп. Выступления историков, принадлежащих этому миру, вроде бы на слуху. Они то и дело всплывают в неистовых спорах о «фальсификациях», в боях за историческую основу какой-нибудь идеологии, в схватках за и против «национальных мифов», «общечеловеческих ценностей» и т.п.Особенно сильный всплеск дебатов на исторические темы пришелся на осень 2016 года, и связан он с полемикой вокруг открытия памятника Ивану IV в Орле. Голоса историков звучат вмасс медиа, в блогосфере, в области популярной литературы, но прежде всего именно в прессе, радио и ТV.
Чаще всего историки данного сообщества бывают востребованы в двух случаях:
Во-первых, когда отмечается какой-либо политически значимый юбилей. Так, например, в России четыре года назад отмечали два крупных юбилея: 200 лет победе над «Великой амией» Наполеона в Отечественной войне 1812 года, а также 400 лет освобождения Москвы от польско-литовских захватчиков. Открыли целый ряд памятников, во всех крупных городах прошли грандиозные торжества, большие благотворительные балы, были выпущены памятные золотые монеты, юбилейные награды и т.п. К проектам, связанным с празднованием, постоянно привлекались историки. Лейтмотив юбилея: поддержание образа сильной в военно-политическом отношении государственности в России, способной успешно спорить с Европой. Другой юбилей получил от государства значительно менее масштабную поддержку, видимо, в силу того, что связанная с ним эпоха Смуты связана с расколом общества и масштабными вооруженными движениями самого народа, а это не является удобной тематикой в условиях, когда правительство стремится добиться стабильности и социального единства в стране. Однако большое количество патриотических организаций поддержало юбилей 1612 года конференциями, шествиями; прошли выставки, вышло немало свежей исторической литературы. В данном случае основным мотивом было укрепление национального и православного идеала. Историки, опять-таки, были массово задействованы и в этих торжествах.
Во-вторых, когда обострение международной обстановки накладывается на хорошо известный широким массам исторический контекст. Так, например, воссоединение Крыма с Россией в 2014 году, а также недавний конфликт с Турцией моментально актуализировали контекст русско-турецких войн, которые велись с XVI столетия по XX и завершились на полях сражений Первой мировой войны. Так, например, весной 2016 года прошла большая научная конференция «100 лет взятию Трапезунда», собравшая имевшая немало известных историков и получившая широкий отклик в масс медиа. 
Однако для участия в программах и проектах, связанных с разного юбилеями, торжествами, политически окрашенными дискуссиями, зовут относительно небольшой процент историков-профессионалов. Прежде всего, тех, кто попал в базы данных крупных органов масс медиа, является активно действующим блогером или как-то связан с разного рода общественными группами, а также с государственными учреждениями, ведущими идеологическую работу.А это, хотелось бы повторить, очень незначительный процент участников профессионального сообщества. Иными словами, тот мир историков, который, как говорилось выше, вовлечен в «публичную историю», невелик, он заведомо уступает по численности второму миру, о котором речь пойдет ниже.
Причин тому несколько.
Одна из них состоит в том, что немногие профессионалы готовы вести диалог с социумом не на языке академической науки, со всей ее сложностью, а на языке научно-популярном, научно-художественном, иными словами, адаптированном к потребностям и уровню восприятия массовой аудитории. В университетах риторика и логика преподаются студентам-гуманитариям лишь в виде исключения. Историк ученый относительно редко способен на письме использовать все богатства русского литературного языка, чаще он не выходит за рамки крайне утяжеленной,сциентизированной академической речи.
Другая причина: низкий престиж самой возможности публичного высказывания в среде профессиональных историков. Эта возможность ассоциируется с упрощением, профанацией исторического знания, каким-то «низким стилем» труда. Современное образование историка в высшей школе, а также настроения, царящие в академической науке, к сожалению, толкают ученых к отстранению от диалога с социумом.
В итоге место историка в области «публичной истории» нередко занимает дилетант: поверхностных публицист (в лучшем случае), журналист, а то и просто шарлатан или, по удачному выражению болгарского историка Ивана Илчева, «телевизионный гуру».
Второй мир историков связан с традиционной академической наукой. Весь он живет на скудные государственные деньги, однако отдача, которую он способен обеспечить государству, да и сам запрос государства к исторической науке до предела размыты и по масштабам, и по конфигурации.
         Государство не основывает какой-либо деятельности на статьях и монографических работах профессиональных историков. Оно не приглашает их в качестве консультантов для решения каких-либо социальных и культурных вопросов, помимо, быть может, обоснованности некоторых юбилеев да сооружения памятников.
Изредка оно отправляет вниз по инстанциям запросы, на которые историкам приходится отвечать, составляя экспертные записки. Оные записки подшиваются к делу, прибавив ему символическую научную обоснованности, но никак не используются. Чаще всего правительство не будет использовать данные, полученные трудом профессиональных историков, для внесения каких-либо корректив в долгосрочные стратегии,  идейное наполнение политического курса или работу административного аппарата. В научных статьях и монографиях оно не нуждается и готово использовать труд историка, главным образом, для подкрепления второстепенных элементов идеологической политики.
         Очень верно для наших дней звучат слова, сказанные когда-то В.О. Ключевским: «Политика должна быть не более и не менее, как прикладной историей. Теперь она не более как отрицание истории и не менее как ее искажение».
         Таким образом, современный историк принимает на себя роль живого элемента декораций.
         Кому  же тогда адресуются научные работы? Если они не нужны государству, то, вероятно, в них есть иной смысл, никак не связанный с практическими надобностями правительства.
         Весь строй, язык, композиция академических произведений и весь их полемический задор – если он есть, конечно, -- свидетельствуют об одном: подобные тексты адресованы другим специалистам по теме, заявленной в заголовке. Только им, и никому, кроме них. Давно сложился академический этикет, позволяющий, при соблюдении определенных традиций, языковых норм и ритуалов, связанных с научно-справочным аппаратом, ввести текст в научный оборот. Порой – вне зависимости он его качества и от объема приращенных знаний.
Современный историк пишет для десяти серьезных специалистов по его теме, двадцати специалистов несерьезных, пятидесяти специалистов по смежным областям, а также сотни студентов и аспирантов, пишущих курсовые/дипломные/кандидатские. Удивительно то, что в научном сообществе до сих пор вызывают негодование низкие тиражи научных изданий. Правда состоит в том, что научное издание, если оно не принимает вид справочника, необходимо ограниченному списку людей -- от ста до трехсот человек, очень большой успех – если для тысячи. РГНФ поддерживает грантами публикацию книг тиражом 300 экземпляров, не более того.В продажу поступает ничтожная доля научной продукции, а действительно продается совсем уж смешной ее процент. 
Что же касается авторитетных сетевых порталов, связанных с исторической тематикой, то их до крайности мало и, кроме того, они не гарантируют профессионалу, решившему разместить там свой материал, какой-либо финансовой отдачи от его работы.
Остается резюмировать: пока современный историк адресует свои труды одним только коллегам, работа по специальности дает ему весьма скромные возможности для творческой реализации. В то же время, между его работой и нуждами социума разверзается пропасть, становящаяся все шире и шире.
         Фактически, дети оставленные отцом, заперлись в детской и развлекают друг друга  интересными беседами.
         Не-специалист равнодушен к научным трудам и обращается к ним весьма редко. Точнее сказать, в исключительных случаях. А когда наступает подобный «исключительный случай», то интересующийся историческими знаниями человек-со-стороны, сталкиваясь с профессионально сделанной монографией, мало понимает в ней, да еще и дает ей порою самое превратное толкование. По страницам популярных журналов и газет, а еще того больше по блогосфере кочуют фразы известных исследователей, вырванные из контекста, искаженные сокращениями, пересказанные до неузнаваемости…  Только ленивый не делает из них чучело для битья.
Самая большая проблема современного научного сообщества историков состоит не в том, что государство финансирует его нанопорциями, и не в том, что госструктуры не интересуются результатами научной работы. И даже, по большому счету, не в том, что академическое книгоиздание усохло до неприличия. Гораздо хуже другое: история, хотя и числится общественной наукой, с обществом встречается только на уроках в школе и на вузовских лекциях. В остальном между ним и исторической наукой – малопроницаемая стена.
Таким образом, второй мир в сообществе историков живет в состоянии, когда живая связь с внешним миром у него фактически перерезана. 

Здесь -- Часть 2:
http://volodihin.livejournal.com/1268224.html

РЕПОСТ УМЕСТЕН

Thursday, November 24th, 2016
4:47 pm
Был у Трофимово-Алимовых. Почтён держанием великого кота Муни на руках
Кот Муня -- огромен, прекрасен и, можно сказать, царственен в своем покое.
Когда начинаешь с ним беседовать, не сразу понимаешь, как правильно обратиться: то ли "Ваше Высокопревосходительство", то ли "Ваше Величество", то ли "Ваше Совершенство".
Одним хвостом своим кот Муня накрывает двенадцать городов богатой области Мавераннагр...
Лик же его подобен сказочной стране в лучах восходящего солнца:
https://www.facebook.com/photo.php?fbid=1227739550619354&set=a.560376397355676.1073741828.100001499617679&type=3&theater

Tuesday, November 22nd, 2016
12:05 pm
А вот интервьюшечка приятная со мной... как с живым, как с настоящим
На сайте международного клуба коллекционеров и любителей истории:
https://faleristika.info/?p=842

2:54 am
Басткон-2017. Конкурс "Кто правит миром". Финалисты

Состав жюри: Дмитрий Володихин, Эдуард Геворкян, Дмитрий Федотов, Глеб Елисеев. Все судьи предоставили свои оценки.

Наибольшее количество баллов, которое мог заработать текст: 400.

После подсчета баллов, полученных участниками конкурса от 4 членов жюри, выяснились финалисты 1-го тура.

1. 90 баллов.  Сизарев Сергей. "Ландсир". Поддержали судьи: Дмитрий Володихин, Глеб Елисеев, Дмитрий Федотов.

2. 70 баллов. Белаш, Александр и Людмила. "Миссия". Поддержали судьи: Дмитрий Володихин, Глеб Елисеев, Дмитрий Федотов.

3. 69 баллов.  Елисеев Григорий. "Незначительные числа". Поддержали судьи: Дмитрий Володихин, Глеб Елисеев, Дмитрий Федотов.

4. 60 баллов. Архангельская Лариса. "Не дрейфь, Люсинда". Поддержали судьи:  Эдуард Геворкян, Дмитрий Федотов..

5. 38 баллов. Савеличев Михаил. "Я, Братская ГЭС". Поддержали судьи: Эдуард Геворкян, Дмитрий Володихин.

6. 30 баллов. Нозавр Максим. "Рекс". Поддержали судьи: Эдуард Геворкян.

7-8. 8 баллов. Демидович Яна. "Пандора сыграла в ящик". Поддержали судьи:  Дмитрий Володихин.

7-8. 8 баллов.  Путятин Александр. "Eidos новорожденный". Поддержали судьи: Дмитрий Володихин, Дмитрий Федотов.

9-10. 7 баллов.  Андреева Юлия. "Агатовые страсти". Поддержали судьи: Дмитрий Володихин.

9-10. 7 баллов. Бахарев Максим. "Безызвестные". Поддержали судьи: Дмитрий Володихин.

Остальные участники конкурса получили меньшее количество баллов.

Все 10 финалистов приглашаются на Басткон-2017 для участия во 2-м туре. Всех этих людей я прошу подтвердить здесь свое желание/возможность побывать на Бастконе-2017. Они могут приехать на общих основаниях (10.000 руб. за место в двухместном номере, 11.000 руб. за одноместный номер) на все 3 дня конвента или по аккредитационному взносу (3.500 руб.) на 1 день конвента, когда будут подводиться итоги конкурсов Басткона (т.е. будет происходить 2-й тур).

Теперь о том, что будет происходить дальше. Прежде всего, баллы, заработанные финалистами 1-го тура, сгорели. Какое они заняли место, теперь не важно, важно лишь то, что они попали в число лидеров. Любой из них может оказаться лауреатом, вне зависимости от того, какое занял место в 1-м туре. Десяти авторам, попавшим во второй тур, будут разосланы тексты всех прочих финалистов -- с тем, чтобы они, прочитав повести друг друга, могли полноценно участвовать в обсуждении на втором туре. Этот второй тур будет проведен на Бастконе-2017, на литературном семинаре, который будут вести Эдуард Геворкян и Дмитрий Федотов. Литсеминар Дмитрия Федотова и Эдуарда Геворкяна пройдет  28 января (суббота). После обсуждения с авторами их текстов (в том числе и текстов отсутствующих), произойдет оглашение имен лауреатов: будет определено 2 лауреата. Все они получат публикацию в сборнике ЛФГ "Бастион", который выйдет по итогам конвента. Тот, кто занял 1-е место,  НАГРАЖДАЕТСЯ ПУБЛИКАЦИЕЙ В СБОРНИКЕ "Прикладная конспирология", КОТОРЫЙ ВЫЙДЕТ ПО ИТОГАМ КОНВЕНТА, ДЕНЕЖНЫМ БОНУСОМ, А ТАКЖЕ ПРИГЛАШЕНИЕМ ВЫСТУПИТЬ НА РАДИО. 10 ЭКЗ. СБОРНИКА ОН ПОЛУЧАЕТ БЕСПЛАТНО.

ОПУБЛИКОВАНА БУДЕТ И ПОВЕСТЬ ВТОРОГО ФИНАЛИСТА, ЕСЛИ ЖЮРИ КОНКУРСА ОТМЕТИТ ЭТОТ ТЕКСТ КАК ВЫДАЮЩИЙСЯ ПО ХУДОЖЕСТВЕННЫМ ДОСТОИНСТВАМ. Обоим лауреатам Оргкомитет вручит почетные дипломы, их имена будут оглашены со сцены.

Не явившиеся на литсеминар участники конкурса окажутся в заведомо проигрышном положении, хотя сам факт неявки не является основанием для того, чтобы текст был снят с обсуждения или начисто лишился шансов на призовое место. Просто приоритет будет отдан тем, кто сможет участвовать в литсеминаре. Причина проста: в беседе с финалистами будут даны советы по улучшению повестей, а это неплохое средство повысить уровень текста. Пренебречь ими -- значит показать несерьезное отношение к литературной работе.

Желающие получить какие-либо уточнения, подтвердить участие в Бастконе-2017 или сдать оргвзнос, могут обратиться с вопросом ко мне, по адресу volodih@mail.ru

РЕПОСТ УМЕСТЕН

2:19 am
Басткон-2017. Конкурс "Древняя тайна". Финалисты

Состав жюри: Дмитрий Володихин, Далия Трускиновская, Наталья Иртенина, Сергей В. Алексеев. Все судьи предоставили свои оценки.

Наибольшее количество баллов, которое мог заработать текст: 400.

После подсчета баллов, полученных участниками конкурса от 4 членов жюри, выяснились финалисты 1-го тура.

1. 62 балла. Матыцына Полина. "Алтайская принцесса". Поддержали судьи: Дмитрий Володихин, Далия Трускиновская, Наталья Иртенина, Сергей В. Алексеев.

2. 60 баллов. Ветлугина Анна. "Сокровища Тамар". Поддержали судьи: Далия Трускиновская, Дмитрий Володихин,  Сергей В. Алексеев.

3. 50 баллов.  Калашников Владимир. "Лига выдающихся декадентов". Поддержали судьи: Наталья Иртенина, Дмитрий Володихин, Далия Трускиновская, Сергей В. Алексеев.

4. 38 баллов. Савеличев Михаил. "Кафе "Централь". (Опыт биографии господина К.)".  Поддержали судьи: Далия Трускиновская, Дмитрий Володихин, Наталья Иртенина.

5-6. 35 баллов. Громов Алекс, Шатохина Ольга. "Путь на Восток". Поддержали судьи: Сергей В. Алексеев, Дмитрий Володихин.

5-6. 35 баллов. Путятин Александр. "Последний бой французского маршала". Поддержали судьи: Дмитрий Володихин, Далия Трускиновская, Наталья Иртенина.

7. 33 балла. Прососов Игорь. "Рушится Лондонский мост. Поддержали судьи:  Сергей В. Алексеев, Дмитрий Володихин, Наталья Иртенина.

8. 27 баллов.  Зайков Николай. "Злодей. Гений. Йети". Поддержали судьи: Наталья Иртенина, Далия Трускиновская.

9. 20 баллов.  Адаменкова Наталья. "Отражение отражения". Поддержали судьи: Наталья Иртенина, Далия Трускиновская.

10. 14 баллов. Минасян Татьяна. "Были они зелеными..." Поддержали судьи: Наталья Иртенина, Далия Трускиновская, Дмитрий Володихин.

Остальные участники конкурса получили меньшее количество баллов со слишком большим отрывом от группы лидеров, чтобы допускать их в финал.

Все 10 финалистов приглашаются на Басткон-2017 для участия во 2-м туре. Всех этих людей я прошу подтвердить здесь свое желание/возможность побывать на Бастконе-2017. Они могут приехать на общих основаниях (10.000 руб. за место в двухместном номере, 11.000 руб. за одноместный номер) на все 3 дня конвента или по аккредитационному взносу (3.500 руб.) на 1 день конвента, когда будут подводиться итоги конкурсов Басткона (т.е. будет происходить 2-й тур).

Теперь о том, что будет происходить дальше. Прежде всего, баллы, заработанные финалистами 1-го тура, сгорели. Какое они заняли место, теперь не важно, важно лишь то, что они попали в число лидеров. Любой из них может оказаться лауреатом, вне зависимости от того, какое занял место в 1-м туре. Десяти авторам, попавшим во второй тур, будут разосланы тексты всех прочих финалистов -- с тем, чтобы они, прочитав повести друг друга, могли полноценно участвовать в обсуждении на втором туре. Этот второй тур будет проведен на Бастконе-2017, на литературном семинаре, который будет вести Дмитрий Володихин. Литсеминар Дмитрия Володихина пройдет  28 января (суббота). После обсуждения с авторами их текстов (в том числе и текстов отсутствующих), произойдет оглашение имен лауреатов: будет определено 2 лауреата. Все они получат публикацию в сборнике ЛФГ "Бастион", который выйдет по итогам конвента. Тот, кто занял 1-е место, НАГРАЖДАЕТСЯ ПУБЛИКАЦИЕЙ В СБОРНИКЕ, КОТОРЫЙ ВЫЙДЕТ ПО ИТОГАМ КОНВЕНТА, ДЕНЕЖНЫМ БОНУСОМ, А ТАКЖЕ ПРИГЛАШЕНИЕМ ВЫСТУПИТЬ НА РАДИО. 10 ЭКЗ. СБОРНИКА ОН ПОЛУЧАЕТ БЕСПЛАТНО.

ОПУБЛИКОВАНА БУДЕТ И ПОВЕСТЬ ВТОРОГО ФИНАЛИСТА, ЕСЛИ ЖЮРИ КОНКУРСА ОТМЕТИТ ЭТОТ ТЕКСТ КАК ВЫДАЮЩИЙСЯ ПО ХУДОЖЕСТВЕННЫМ ДОСТОИНСТВАМ.Обоим лауреатам Оргкомитет вручит почетные дипломы, их имена будут оглашены со сцены.

Не явившиеся на литсеминар участники конкурса окажутся в заведомо проигрышном положении, хотя сам факт неявки не является основанием для того, чтобы текст был снят с обсуждения или начисто лишился шансов на призовое место. Просто приоритет будет отдан тем, кто сможет участвовать в литсеминаре. Причина проста: в беседе с финалистами будут даны советы по улучшению повестей, а это неплохое средство повысить уровень текста. Пренебречь ими -- значит показать несерьезное отношение к литературной работе.

Желающие получить какие-либо уточнения, подтвердить участие в Бастконе-2017 или сдать оргвзнос, могут обратиться с вопросом ко мне, по адресу volodih@mail.ru

РЕПОСТ УМЕСТЕН

Sunday, November 20th, 2016
11:15 pm
Еще раз о памятниках в Санкт-Петербурге
А памятник Николаю Степановичу Гумилёву, которого там убили большевики, уже есть где-нибудь в сем богоспасаемом городе?
И если нет, то почему?
До сих пор числится "военным преступником"?
Амнистирован, но как-то не до конца?
11:09 pm
О фильме "Фантастические твари"
Еще один фэнтезийный боевик. Хороший сюжет, обаятельные персонажи, забавные зверушки. Ну и суперэффекты, разумеется, что надо. Отдельное удовольствие - смотреть, как громят Нью-Йорк, а этого в фильме много (жаль, к финишу всё восстанавливают).
Но.
Самый мерзкий герой -- дама, которая призывает бороться с ведьмами. И детей она бьет, и злая, и ледяная... Прямо неприятнее главного злодея! А идея-то здравая и богатая: смотреть на ведьм по-салемски.
Friday, November 18th, 2016
10:06 pm
Проблема со входом и новыми записями в ЖЖ сегодня у одного меня или у всех?
На каждом шагу ЖЖ выбрасывает меня в "Новости" и требует подтвердить пароль. Это что -- глюки новой версии какой-нибудь или моё индивидуальное счастье?
10:01 pm
Памятный знак адмиралу Колчаку: хорошо, но мало и... как-то невыразительно

Для Питера, на мой взгляд, актуально обзавестись еще и памятными знаками или (чего уж мельчить-то!) памятниками как минимум двум достойным людям: Юденичу и Кутепову.

[ << Previous 20 ]
My Website   About LiveJournal.com